6
0
Из магазина вывалилась группа веселых молодых людей, одна из них закричал молодым, свежим голосом:
— Пустите бабку за поллитром!
И веселая компания помчалась к Охотному ряду.
— Я прошу вас, ведь еще можно, — умоляла Софья Александровна, когда открывалась дверь.
Продавщица не обращала на нее внимания, привыкла к таким упорным, каждый вечер попадаются, канючат, пока на дверь не повесят замок.
— Не лезь! Отойди от двери!
Уборщицы подметали пол, рассылали желтые опилки, продавщицы убирали продукты с прилавков, торопились. Софья Александровна продолжала стоять. Продавщица выпустила последнего покупателя и оставила свой пост.
— Куда?! — подбежала к ней толстая продавщица.
— Я не уйду, — тихо сказала Софья Александровна.
— Сейчас участковому сдам! — пригрозила продавщица."
"— Мне сыну, в тюрьму, — Софья Александровна смотрела на это грубое обмороженное лицо, лицо торговки, продающей на морозе пирожки и эскимо. — Завтра отправляют, надо передачу собрать.
Продавщица вздохнула.
— Все врут, все чего-нибудь говорят. А нам тоже надо отдых иметь.
Софья Александровна молчала.
Женщины надевали пальто, собирали свои сумки.
— Михеева, получи! — крикнула продавщица через весь зал.
Приехала Полина, и уже совсем ночью с Михаилом Юрьевичем приехала Вера, привезла сапоги. Они оказались не сорокового, а сорок первого номера, но все равно годились.
— Не хромовые, выходные сапожки, а походные, рабочие — говорила Вера, — с шерстяным носком будет прекрасно: тепло, удобно.
Кроме сапог Вера привезла заплечный мешок с широкими лямками, их можно делать и короче и длиннее.
— В мешок продукты, в чемодан — вещи.
Вера была самая энергичная, умелая среди сестер и деловая вот именно так, по-пригородному, по-подмосковному. Муж ее — охотник и рыболов, дети — лыжники и туристы, жили они на даче, занимались садом и огородом. «Уж больно ты смиренная», — выговаривала она Софье, настаивая в свое время, чтобы та разошлась с мужем. Вступалась за сестру, ссорилась с Павлом Николаевичем, не выносила его замечаний и в конце концов перестала ездить к Панкратовым.
Вера сама все уложила ловко, умело, велела дать вилку, ложку и нож, кружку. Софья Александровна совсем забыла про это и про бритву забыла, посылала то, что привыкла посылать в передачах, а это вещи в дорогу, все теперь можно, все разрешено.
— Много денег с собой не давай, — наставляла Вера, — могут украсть в дороге, лучше потом вышлешь, на место. На свидании скажи: как приедет, пусть сразу телеграфирует, ты и вышлешь до востребования. Ничего, вытерпит, молодой!
Но успокаивали даже не сами слова, а то, как действовала Вера, ее энергия, деловитость, в этом была жизнь, и это готовило Сашу тоже к жизни.
