Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

Вы даже не можете признать своей вины в столь гнусном преступлении, против женщины!

– Уведите, – скорбно вздохнул метрдотель, которого не мог радовать скандал, связанный с герцогиней в его ресторане. Упирающегося Энзо взяли под руки стражники и повели в сторону черного выхода, пока тот голосил о своей невиновности.

Я тоже украдкой вздохнула, понимая, что еще нескоро решусь вернуться в это место. А значит, и знаменитые десерты еще не отведаю. Грустно и досадно...

***

– Клод, – обратился герцог к своему дворецкому, устав сверлить взглядом пустующее место, которое занимала герцогиня.

– Как это понимать? Где Ее Светлость? Почему на нее не накрыли? Она решила поесть в своей комнате?

– Вовсе нет, милорд, – с поклоном отозвался дворецкий, отчего Сиэль напрягся. – Ее Светлость герцогиня еще утром сообщила, что задержится в городе до позднего вечера и поужинает в одном из ресторанов. Сэр Гаспар, как раз отправил весточку с местом, где герцогиня проводит досуг, – дворецкий продемонстрировал небольшой лист бумаги на серебреном подносе, а герцог ощутил, как раздражение поднимается в его груди. Он схватил записку, написанную грубым, размашистым и резким, как и сам рыцарь, почерком с лаконичным содержанием, подтверждающим слова дворецкого.

Но злость не проходила.

– Почему меня не уведомили о планах герцогини? – холодно уточнил Сиэль, чья попытка сблизиться с женой посредством совместных приемов пищи в этот день провалилась уже дважды.

Утром Ария даже не скрывала того, что ей неприятно находиться в обществе герцога. И несмотря, на то, что Сиэль это осознавал, вопреки привычке, он не хотел сдаваться. К сожалению, ему не хватало опыта и элементарного знания женской души, чтобы понять, как загладить свою вину перед супругой, и невежественный мужчина, который только и знал рабочие обязанности, был вынужден действовать путем проб и ошибок.

"

"Герцог был довольно наблюдательным, потому осознавал и то, что его жена поняла его ложь относительно ошибки в бухгалтерии, что оскорбило ее еще сильнее. Ему следовало бы извиниться перед ней еще тогда, но то ли гордость, то ли трусость не позволила, и момент был упущен. С детства его учили сглаживать углы: если можно было обойтись без скандала, даже под выдуманной причиной, он избегал неприятностей.

Так было заведено в аристократическом обществе, так его учили, и сегодня, следуя привычным правилам, мужчина ошибочно посчитал, что Ария согласиться закрыть глаза, тем более, он признал вину за свой недосмотр. В другой ситуации этих своеобразных извинений было бы достаточно.

Но когда он говорил это, с каждым словом, вырывающимся из его рта, в голове мужчины набатом билась мысль, что он совершает ошибку и лучше замолчать здесь и сейчас.