Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

Я отдам соответствующие распоряжения, уже завтра она может приступить к служению вам. И… я предупрежу, чтобы никто не смел ей докучать поручениями, выходящими за пределы ее обязанностей личной горничной Вашей Светлости. Даже моя мать, – добавил он отрывисто, а затем поклонился и стремительно вышел, хлопнув дверью в мою комнату.

– Что это сейчас было? – сорвалось с моих губ пораженное, пока я с недоумением смотрела на закрытую дверь.

***

– Гаспар! – выйдя из комнаты, кивнул мужчина рыцарю, чтобы тот следовал за ним. Мужчина беспрекословно подчинился, отметив, что его господин более эмоциональный, нежели его привыкли видеть.

Присутствующий там же Жак даже вздрогнул от резкости своего хозяина, отметив, что встреча с Ее Светлостью явно не задалась, хотя изначально Сиэль направлялся отчитаться, что желание герцогини было выполнено и обидчица в лице служанки, наказана. Это должно было обрадовать герцогиню, но, судя по Его Светлости, мужчины явно чего-то не учли.

Гаспар, несмотря на приказ Его Светлости, молчал. А после выразительно покосился на следившего за происходящим секретаря. Поймав взгляд рыцаря, герцог обратил внимание на подчиненного.

– Ты, – указал он пальцем в сторону секретаря, отчего тот сглотнул, точно был в чем-то виноват. – Сейчас же, пойди и достань книгу учета по поместью. Я хочу знать, на что моя жена тратит деньги, что они так стремительно кончаются, – процедил он сквозь зубы, невольно вспоминая довольно скромное убранство комнаты и разбросанные старые платья, которых, на самом деле, было не то, чтобы много.

Куда же, в таком случае, деваются деньги? Ария ведь почти из дома не выходит!

– Слушаюсь, – счел за благо удалиться Жак, воспользовавшись поручением, и покинул кабинет, в котором остался на удивление злой герцог и невозмутимый, точно непоколебимая гора, личный рыцарь.

– Так и будете молчать… учитель? – холодно спросил Сиэль, пристально смотря на мужчину, на чьих глазах вырос, кто заботился о нем, точно о родном сыне, и обучал фехтованию. Тот, кому, наравне с Жаком, герцог мог довериться безоговорочно.

Но ввиду своей природной немногословности, старый рыцарь произнес:

– Я разочарован тобой, Сиэль."

"Слова были произнесены, и после них настало гнетущее молчание, в котором Сиэль стал резко осознавать истинное положение дел. Если даже Гаспар… если даже его учитель говорит так, значит все обстоит даже хуже, чем Сиэль думал. Раз так, то и поведение Арии и ее ненависть к нему становятся понятными.