6
0
– Нет, – я улыбнулась, – меня до сих пор тошнит и слабость. Наверное, я в аэропорту чем-то отравилась. А завтра мне домой лететь, я лучше полежу…
Вадим бросил на меня нехороший взгляд, но промолчал.
Когда в семь вечера мать и Вадим ушли в оперу, я сразу же бросилась к комнате Радика и дернула дверь.
– Блин! – Я дернула дверь еще раз, она была закрыта на замок. Получается, что Вадим все понял.
У меня похолодели руки, я заметалась по квартире. Мне просто необходимо было попасть в комнату Радика! Но как? Взломать дверь? Ерунда… Через окно… я же не скалолаз, здесь высоко. Поняв, что я проиграла, я ушла в комнату для гостей и бросилась на кровать.
Как мне сейчас не хватало Паши, его советов, его поддержки, его связей, наконец! Он бы мне точно помог довести дело до конца. А так… я даже в полицию обратиться не могу, у меня вообще нет никаких доказательств вины Радика. Переписка в Интернете с сестрой? Смешно… Наши фотографии? Бред… Радика не в чем заподозрить, и, если не брать в расчет мое похищение, он чист как стеклышко. Господи, да он уже на том свете!
Я поднялась с кровати, надела куртку и вышла во двор. Стараясь не смотреть в сторону кладбища, я опустилась на лавочку. Свежий воздух привел меня в чувство, но ощущение того, что все катится под откос, осталось.
– Вы русская? – Ко мне обратился пожилой мужчина в поношенных ботинках.
– Да, а вы откуда знаете? – Мужчина сел со мной рядом на лавочку.
– Слышал, как вы с Вадимом разговаривали. Вы, наверное, к матери прилетели? Я их сосед, Федор. Я тоже русский, но живу здесь уже пятьдесят лет.
– Лиза. – Я протянула мужчине руку."
"– А Радика так и не похоронили по-человечески, – внезапно протянул Федор. – Жил как собака, и помер как собака. Господи, нельзя так говорить о покойнике! – Мужчина перекрестился.
– Почему как собака? – Я опешила.
– Да Радик странный был, не работал нигде, все мечтал разбогатеть. Просто бредил деньгами, мне кажется, он за эти паршивые деньги и убить мог.
Я вздрогнула. «Но у нас нет денег, – пронеслось в моей голове, – зачем убивать людей, у которых и взять-то нечего?»
– У меня собака жила, породистая, ротвейлер, так он, паразит, – Федор снова перекрестился, – украл ее и продал на рынке. Говорит, деньги нужны были. Представляете? Он еще пацаном был, лет тринадцати.
Я молчала.
– А потом вообще чудить начал, это когда его матушка умерла, хорошая была женщина. Школу бросил, со шпаной связался. Вечно на барахолке крутился, думаю, товар краденый продавал. Его Вадим постоянно из дерьма вытаскивал. Правда, последние три года затих как-то. Я думал, может, он за ум взялся, а говорят, Радик в Москве какую-то девушку чуть не убил да сам на машине и разбился. Вы не знаете?
– Нет, – я вздрогнула, – не знаю.
