4
0– Я хотел сказать…
Маркиза пригвоздила его к месту пронизывающим взглядом:
– Вы что-то сказали, Хаммерсли? – Увидев, что бедный Амброз затравленно смотрит на нее, она спросила сладким тоном: – Вы находите что-то предосудительное в том, чтобы пройтись по террасе графини?
– Я ничего не имею против террасы графини, – выпалил Амброз, нервно теребя галстук. – Только…
Тут вмешался Филипп с модной светской ленцой.
– Видимо, я должен объяснить, леди Тайсхерст, что мисс Мэннеринг, будучи родом из Йоркшира, наверняка заплутает в… – он сделал грациозный жест рукой, – ваших необъятных хоромах. Прошу вас позволить мисс Даллинг побыть немного ее провожатым. Признаюсь, – добавил он, переведя взгляд на Антонию, – мысль о том, как мисс Мэннеринг блуждает по вашим коридорам, будоражит мое воображение. Но, надеюсь, вы сжалитесь над ее неумением ориентироваться и позволите вашей племяннице ее проводить?
Графиня хмуро поерзала в кресле:
Ну…"
"– А что касается Хаммерсли, – неуклонно продолжал Филипп, – то вам нет нужды беспокоиться, что он заскучает. Мы с ним сговорились пойти в бильярдную. – Он повернулся и окинул маркизу любезно-снисходительным взглядом. – Насколько я знаю, вследствие безвременного ухода покойного маркиза, у Хаммерсли не было возможности отточить свои таланты во многих областях, где от джентльменов требуется настоящее мастерство. Я подумал, что смог бы быть полезен ему, пока мы здесь.
Маркиза смотрела на него с непроницаемым лицом.
– Ну, разумеется. Вы так добры… – ответила она, мрачнея на глазах.
– Итак, с вашего позволения. – Отвесив в высшей степени изящный поклон, Филипп отвернулся от кресел. Не глядя на Антонию, он взял ее руку и положил себе на рукав. – Идемте, Хаммерсли, проводим барышень до лестницы. Джеффри, ты с нами?
Он пошел вперед, и менее чем через минуту дверь гостиной затворилась, оставив гарпий наедине друг с другом, а молодежь благополучно спаслась от них в холле. Помедлив у подножия лестницы в ожидании Катрионы, Антония подняла сияющие глаза на Филиппа:
– Какая изобретательность, милорд!
Филипп от души улыбнулся ей:
– Я ведь предупреждал, дорогая моя, что не отношусь к тем, кто привык проигрывать. – Поднеся ее руку к губам, он поцеловал каждый пальчик в отдельности, не сводя с нее глаз. – Подозреваю, что вы изумитесь, когда узнаете, какие силы я в состоянии задействовать, если меня к этому принудить.
По телу Антонии пробежал трепет предчувствия, а нежный румянец долго не сходил с ее щек уже после того, как она поднялась наверх.
На другое утро ровно в восемь часов Антония выскользнула из мрачных покоев Тайсхерст-Плейс и направилась к конюшням. Солнце сегодня было очень ярким, и, зайдя в низкое помещение, она остановилась и заморгала, привыкая к полумраку.
