Бирюк

Кресло под нашим двойным весом испуганно взвизгнуло.

— Мне в туалет! — возмутилась я, слегка треснув по его твердому плечу. — Ты как маньяк какой-то из ужастика, ей-богу! Только же храпел и тут же хватаешь! У меня чуть сердце не встало!

Не обращая внимания на мое возмущение, Николай надавил своими лапищами мне на поясницу и между лопаток, окончательно влепляя в себя.

— Как ты? Полегче? — пробормотал, шумно засопев в висок. Загреб волосы на затылке, откидывая мне голову, провел губами вдоль линии подбородка, снова шумно вдыхая. — Пахнешь больницей, но все равно пиздец как кайфово.

Пульс заколошматил, на щеки, уши, шею будто плеснули кипятка.

— Вымыться мне вот тоже нужно. Пусти! — Я положила ладони ему на грудь, но отталкиваться не стала. Хотела, но просто забыла об этом от того, что Николай поерзал между моих ног, сдвигая так, чтобы дать почувствовать, как быстро он твердеет. Без церемоний и ласк просто подстроил мое покорное тело, как ему захотелось.

А у меня… Слабость, насущные потребности организма, возмущение недавнее на его самоуправство — все вмиг как отключилось. Именно так. Щелк! Невидимый тумблер вырубил реальность, мгновенно перемещая меня в то пространство нашего невозможного безумия. Внезапно и со всеми его чокнутыми симптомами: огненного смерча, снесшего все разумное, рваных вдохов, жадных животных тянущих спазмов внутри. Всего того, что должно было остаться там, в том лесу. Потому что здесь ему не место. Нельзя!

— Коль… нельзя, — выдохнула, четко осознавая, что сопротивляться не буду, что бы сейчас ни стал делать со мной. Все позволю. Даже просить, может, стану. — Неправильно это.

— Хер там! — буркнул Николай, запустил ладонь под свою же теплую футболку, что по-прежнему оставалась на мне. Стиснул правую грудь до боли, чуть ослабил хватку, подразнил большим пальцем съежившийся сосок. Меня тут же выгнуло, заволакивая сладкой мутью мозг. Давление его члена между моих ног стало интенсивнее. Пульсация в моем животе такой, что бедра стало сводить от микросудорог. — Это неправильно, Сашк?

— Ко-о-оль… — жалобно прохныкала я, не соображая, о чем прошу: прекратить и дать мне опомниться или окончательно отключить мою способность соображать. Чтобы валиться уже в это безумие очертя голову. Сейчас, без оглядки на потом. Последний раз.

— А так неправильно? — натянув мои волосы сильнее, Николай выгнул меня на себе дугой, принявшись терзать вторую грудь и ритмично толкаться бедрами. Каждый раз попадая твердым бугром в штанах в такое средоточие моей чувствительности, что я беспомощно вскрикивала, цепляясь за что угодно: за его надежные плечи, мощное запястье, ручку кресла, что при каждом рывке бедер мужчины визгливо скрипело все громче.