7
0
Его старший брат устало трет голой от перчатки рукой лицо, размазывая багровые пятна.
— Нам придется некоторое время подождать, двое рыцарей отправились вперед по дороге до поместья за подкреплением. Если они не вернутся в течении получаса, мы вернемся назад в город. Продолжать путь может быть опасно.
Я копаюсь в дамской сумочке и, обнаружив искомое, протягиваю герцогу. Мужчина неловко замирает, но тянется вперед, осторожно, не касаясь пальцами, забирая из моей руки платок. Одно движение, и я бы легко могла взять его за руку.
— У тебя…лицо, — показываю на свои щеки, когда замечаю в темных глазах Глена недоумение. — В пятнах.
Уголки губ Глена напрягаются, он вытирает светлой тканью щеку и отнимает окрасившийся в багрянец платок от лица, удивленно обнаруживая на нем кровь.
17
В другой ситуации я бы рассмеялась, настолько выражение всегда собранного и сурового герцога сейчас выглядит комично. Расширившиеся от неожиданности глаза, которые быстро находят мое лицо и долго вглядываются, ища и не находя на нем какие-то неизвестные эмоции, поджатые от разочарования или чего-то еще губы…
— Я…прошу прощения, — выдавливает неловко Глен.
Я хмурюсь и искренне интересуюсь:
— За что?
— За свой непотребный вид. Благородному джентльмену не престало показываться в таком жутком виде на глаза даме.
— Дама не возражает. Она прекрасно осознает, что благородный джентльмен только что спас ее жизнь.
Генри тихо хихикает и косится в сторону брата.
— Вот-вот! А еще благородный джентльмен не должен пропускать приемы пищи и голодать.
Ремарка младшего ехидного братца остается без ответа. Ну уж чья бы корова мычала! — думаю про себя, глядя на довольного собой подростка. Глен морщит лоб, но ничего не говорит, как следует стирает с лица брызги крови и мнет в руке платок, не зная, что теперь с ним делать.
У меня впервые проскальзывает мысль, что муж оказывается, довольно забавный. Казалось бы, фасад герцога Грейстона — суровый и жестокий, непоколебимый — но узнав поближе, можно с уверенностью говорить, что мягкости в нем больше, чем в среднестатистическом аристократе и не обделенном титулом и властью мужчине. Просто он не знает, как выразить свои истинные эмоции и чувства, прихожу к выводу я. Может, боится быть отвергнутым?
Спустя двадцать минут ожидания из поместья подтягиваются еще рыцари. В их окружении карета приходит в движение. Мы едем домой. Стараюсь не смотреть, но тем не менее, тела на земле в неестественных позах попадают в поле зрения сбоку сквозь не зашторенное окно экипажа. Я проглатываю ком."
"Не нужно жалости, Ева. Эти люди знали, на что шли. Либо они нас, либо мы их. Если бы не умелые охранники и сам герцог, то на земле могло бы лежать твое искореженное тело.
