7
0
— Ты! — ревет женщина и бросается вперед, но едва ей удается седлать пару шагов вперед, как один из рыцарей, которой, кто знает когда, перестал разгружать повозку, четко скручивает ей за спиной руки. На этом крики сумасшедшей женщины не кончаются. Но мне уже становится лень ее слушать, такого потока брани я в жизни ни от кого не слышала.
Я вздыхаю. Ну, вот и все. Почти. Смотрю в сторону Глена, но похоже, он сейчас вне зоны доступа. Поза вся такая же, скрывающая агрессию, но глаза смотрят вперед, не фокусируясь ни на чем. Протягивая руку и легонько, осторожно касаюсь его плеча и быстро отнимаю руку назад, когда супруг вздрагивает.
— Ты как? Порядок? — мягко улыбаюсь промаргивающемуся и вернувшемуся в настоящее Глену.
Его сиятельство невольно отступает назад, явно было лишним самой инициировать физический контакт. Ну, теперь я на все сто уверена, что подразумевалось в словах Фриды. Не может ни к кому касаться и сам не терпит прикосновений. Сколько же в этой маленькой семье, состоящей из двух братьев сложностей!"
"— Заприте ее в комнате для допросов, и оставьте кого-нибудь следить, — выдыхает Глен, массируя одной рукой местечко меж бровями. Он выглядит бледнее обычного.
Безмолвный рыцарь с абсолютно безмятежным выражением лица несмотря на то, чему свидетелем он стал, повинуется, по-прежнему крепко держа руки экономки в захвате, на помощь ему споро бросается второй еще недавно разгружавший мои вещи мужчина. Эти двое проделали такой путь из столицы и даже успели грузчиками поработать, а силы хоть отбавляй, респект!
Оглядываюсь назад, Генри тоже не в лучшем состоянии. Сокращаю между нами дистанцию и серьезно заглядываю в его рассеянное лицо.
— Это она плохая. Твоей вины ни в чем не было и нет. Ты был маленьким и слабым ребенком. Повтори.
— Я был ребенком и ни в чем не виноват, это все Фрида, — под моим настойчивым взглядом Генри все же повинуется и добавляет тихо, переводя взгляд вперед на старшего брата: — Я никогда не питал к тебе ненависти. Никогда. Ты же моя единственная семья. Мне казалось, что это ты меня терпеть не можешь…
Да уж, как все печально. Но пока мы живы, ничего не потеряно! Главное, что время есть. Прошлое не переменить, но будущее и настоящее в наших руках!
Глен отпускает раздражение, крики Фриды, уводимой все дальше и дальше становятся едва слышны. Вот так потеха была наблюдавшим из окон дома слугам, больше, чем уверена, что они приличиями себя не стали ограничивать и уши хорошо погрели.
— Я должен извиниться. Как хозяин поместья я был невежественно глуп и слеп.
На лице герцога крайняя степень затрудненности. Я переглядываюсь с Генри. Не знаю, что именно читает в моих глазах подросток, но он кивает. Э-э?
О, ясно!
— Не плачь над разлитым молоком, Глен. Упрекай себя недолго.
