7
0Из троих молодых людей после продолжающего всю ночь «допроса» выжил только один. Да, разбойники, промышляющие грабежами, да, у них не было доказательств непричастности, как и свидетельств об обратном кроме собственных слов…и кто бы поверил им, что оказались они в том месте случайно, что это они те, кто спас парнишку, оказавшегося герцогом, что подписал им смертный приговор?
Этими руками я ставил росчерки на бумагах с безликими характеристиками преступлений, решал судьбы людей, вся жизнь которых умещалась на паре строк и состояла из одного лишь скупого списка прегрешений. Да кем я себя вообще возомнил?! Как мог судить о человеке по его проступкам? Разве те молодые парни, пытающиеся своими глупыми шутками развеселить меня по дороге домой, были столь ужасны, что заслуживали смерти? А сколько крови на руках у меня самого?
Я облизываю губы и на языке остается соленый привкус. Оказывается, по моему лицу уже давно безмолвно текут слезы."
"— А…значит, я действительно проклят и приношу всем вокруг несчастья. Лучше бы мне тогда не трогать то, что может быть кому-то дорого, чтобы это не разрушить. Перчатки…первую свою пару я нашел в вещах отца. Наверное, он хотел подарить их в мой день рождения. Они были в подарочной коробке. Сначала носил их, потому что это был его подарок, потом уже по привычке, а потом стало без них стало совсем невозможно…
Я сжимаю наши пальцы.
— Но тебе становиться лучше, — говорю тихонько.
Посмотри, ведь ты сейчас держишь меня за руку. Разве это ничего не значит? — хочется спросить, но я молчу.
Глен качает головой, но не отвечает, поэтому, я не знаю, что он имеет в виду, пока у него не вырывается:
— Ты тоже меня покинешь.
Сердце пропускает удар. В его голосе столько уверенности и твердости. Словно это решенный факт, не подлежащий пересмотру. Истина во плоти.
У меня дергаются уголки губ. Но даже на жалкую улыбку они не способны. Разочарование и облегчение… о, к ним еще добавляется боль. Глен рассказал мне все, открылся, показал всю свою слабость и печаль и…отверг.
Я встаю и неловко вырываю ладонь из не пытающихся удержать ее пальцев. Ему не нужны мои утешения или соболезнования, мои слова, полные жалости и сочувствия.
Когда болит сердце, начинают появляться и другие недуги.
Вытираю рукой не успевшую исчезнуть влажную дорожку от слез на щеке мужа. Он шокировано поднимает голову, не ожидал прикосновения. Хе-хе.
— Прости, что меня не было рядом, когда у тебя были трудные времена.
— Это… — Глен сглатывает. — Было до встречи с тобой.
Киваю и наконец могу немного улыбнуться:
— Я знаю. И все равно, мне очень жаль. Настолько, что я чувствую себя виноватой, что не знала тебя тогда. Это меня очень беспокоит.
