3
0Записи с камер, допрос подозреваемого. Кстати говоря, парень, племянник твоей знакомой Елены Миллер, она же конечный заказчик. Он сильно струхнул, так что готов пройти по делу свидетелем. Там есть контакты очень толкового адвоката. Это мой товарищ…
— Глеб… — выдыхаю, сжимая в руках эту проклятую папку.
— Это твое, — перебивает. — Можешь выбросить, можешь воспользоваться. Делай, что захочешь.
Его голос звучит резко, и это снова напоминает мне об обстоятельствах нашей последней встречи. О том, почему я не хотела, чтобы он влезал в это дело.
Посмотрев на него, чувствую, как подкатывает к горлу ком.
— У нас с ним ничего нет, — говорю хрипловато.
— Дым без огня? — переводит на меня непроницаемые глаза.
Но в их глубине я вижу затаенные эмоции, от которых внутри меня нарастает предательская паника.
Он зол.
Зол на меня.
Он считает, что я трахалась с Миллером за его спиной.
Дыхание сбивается, и на место панике приходит злость.
— Мы встречались еще студентами, — говорю ему. — Расстались, и он женился на моей подруге. Я не видела его почти семь лет. С тех пор как окончила институт. Полгода назад он вернулся в город и… возглавил “Медиахолдинг”...
— И чувства вспыхнули вновь? — усмехается Стрельцов.
Видеть его таким циничным — что-то новое для меня. И болезненное, потому что непробиваемый капитан вдруг решил, будто все время был вторым номером. Будто хотя бы на пять секунд он мог стать для меня вторым номером!
Дурак. Идиот. Кретин.
На моем языке дрожат слова, которые хочу обрушить на него. О том, что люблю его. Его одного. Вместо этого, просто хриплю:
— Нет. Между нами ничего нет. Он женат. У него трое детей.
— Досадно, да?
— Глеб… — сглотнув, пытаюсь подобрать слова, но, впервые в жизни они будто взбунтовались против.
Говорить о Миллере с кем бы то ни было для меня все равно, что есть опилки, а говорить о нем с мужчиной, которого я люблю, тем более. Я понимаю, как все это для него выглядит, но я не собираюсь пускать его в ячейку своей памяти, под названием “Миллер”. Не собираюсь объяснять, почему не воспользуюсь этой папкой!
— Все это в прошлом, — выдавливаю из себя.
— Его жена так не считает, — прохладно замечает Стрельцов.
Под кожей на его скулах бегают желваки. Мои собственные щеки покрываются красными пятнами.
— Ты тоже? — спрашиваю холодно.
— Почему я должен думать иначе? Мое место в своей жизни ты определила достаточно четко, — жестко отвечает он.
Сглотнув, бегаю глазами по его профилю.
По чертам, которые я воспроизведу на холсте с закрытыми глазами!
Я трушу. Позорно трушу, не уверенная в том, что он услышит то, что хочу ему сказать. И в том, что вообще должна ему это говорить. Не тогда, когда он вот такой. Уверенный в своей правоте и злой.
