7
0Гладко выбритое лицо пышет деловой хваткой и умом, которого у него хоть отбавляй, но теперь склад его ума вдруг меркнет для меня на фоне Глеба. Взгляды на жизнь у этих мужчин диаметрально противоположные, и эта разница настолько ощутима, что, даже поменяйся они телами, я бы все равно не спутала одного с другим. Ни сейчас и никогда.
Голубые глаза Димы изучают мое лицо. На губах появляется легкая обаятельная улыбка, а в глазах огонь.
— Я уволена? — отвернувшись, достаю из сумки телефон.
— Как дела? — спрашивает тихо.
— Отлично.
— Я слышал, у тебя был не очень удачный вечер? — спрашивает он.
Сжав пальцы в кулак, смотрю на него.
На лицо, в котором даже спустя годы знакома каждая черта. Ведь я была влюблена в каждую его черту.
Глядя на него, задаюсь вопросом, что было бы, если бы он тоже был там? Может быть, это было бы еще одним разочарованием, а может — нет, но его там не было, и мы никогда не узнаем.
В любом случае подходы к решению проблем у Миллера и Стрельцова такие же разные, как и все остальное, и трепет в моей груди адресован второму. Только Глеб мог додуматься устроить в том чертовом шатре то, что устроил. Только он один.
В голову приходит мысль, которую боюсь озвучивать даже себе самой…
У меня сжимается горло, и прежде чем ответить на вопрос, откашливаюсь.
— У меня был потрясающий вечер, Дим, — смотрю на него бесхитростно. — И утро тоже.
— Влюбилась? — с усмешкой склоняет набок голову.
— Не твое дело, — улыбаюсь ему в ответ.
Упершись кулаками в мой стол, склоняется ближе и хрипловато говорит:
— Ты главное — кости сплюнь, когда пережуешь этого опера и выплюнешь. Будет, что родственникам его отдать.
— А с твоими костями что сделать? — выгибаю брови. — В случае чего?
— С моими? — снова усмехается. — Мои оставь себе. Скучать ведь будешь.
— Ты себя переоцениваешь, — цежу ему.
— Уверена?
— К твоему несчастью, да.
Его глаза сверлят мои, опускаются на губы.
— Ты сегодня очень красивая, — сообщает, выпрямляясь. — Хорошего дня. — Развернувшись, уходит по коридору, не удостоив возникшую на его пути стажерку даже приветствия.
Глава 15. Глеб
— Привет. Проходи, садись, — подняв голову от бумаг, Чернышов встает и протягивает руку.
Пожимаю ему руку, кивнув:
— Привет.
— Что-нибудь хочешь? Чай, кофе, — спрашивает, проезжаясь ладонью по галстуку и возвращаясь в кресло.
Раньше я считал собственную работу слегка, блять, ненормированной, но, думаю, мэр мог бы со мной поспорить, хотя для восьми утра он выглядит бодро.
— Нет, спасибо, — сажусь напротив.
Я в диком запаре, но, когда тебя в гости приглашает мэр, дела можно подвинуть.
На столе моего кабинета в отделе два метра документов, которые нужно разобрать в ближайшие дни.
