Грубиян на одну ночь

На моем телефоне пропущенный от отца, и за все годы нашей с ним жизни, я никогда не возвращалась домой в таком виде, потому что, к тому моменту, когда в моей жизни появился Миллер, родители давным-давно были в разводе. Но сейчас мне, черт возьми, не девятнадцать! И все, что было со мной в девятнадцать, просто выпало из головы.

— На светофоре направо.

Выкручиваю руль, пропуская поток встречных машин.

— Ты не дружишь с этим светофором? — спрашивает с иронией.

— Ты, кажется, не ДПСник, — отвечаю, стараясь на него не смотреть.

— Может, скоро стану, — бормочет он.

Повернув голову, смотрю на него взволнованно.

— Блин, — вздыхает. — Забудь. Это шутка.

На нем джинсы и просторная рубашка с короткими рукавами.

Мой лоб прорезает складка.

Тормозя рядом с отделом полиции, поворачиваю голову и спрашиваю:

— У тебя будут проблемы?

— Я уже сказал, что нет, — отстегивает ремень.

— Ты меня за дуру принимаешь? — смотрю на него напряженно.

Подавшись вперед, обнимает ладонью мое лицо и быстро целует губы, оставляя на них аромат зубной пасты.

— Нет. Дурой тебя не назовешь.

Этот хозяйский жест выбивает из-под моих ног последнюю почву.

Я веду себя, так заторможенная, но я, черт возьми, просто не знаю, что мне делать.

— Я буду занят пару дней, — говорит, выбираясь из машины. — Но я на связи.

Захлопнув дверь, обходит капот и быстрой энергичной походкой направляется к крыльцу своего отделения.

Он вообще не привык зря тратить время. Он из разряда людей, у которых времени вечно не хватает. Это ритм его жизни. Даже ритм моей жизни не идет с ним ни в какое сравнение.

Провожая глазами подтянутую широкоплечую фигуру, с шипением втягиваю воздух и шепчу:

— Блять…

* * *Хлопнув дверью, бросаю на банкетку сумку и второпях дергаю застежки сандалий.

Уже в тот момент, когда предложила его подвезти, я знала, что опоздаю на работу. Я всегда могу сказать, что у меня кишечный грипп, так что в этом нет никакой проблемы. Проблема в том, что у меня в голове такой бардак, что я, возможно, не с первого раза найду дорогу в офис.

Шаги в коридоре заставляют вскинуть голову.

Обтирая руки измазанной в краске тряпкой, отец задумчиво меня рассматривает.

— Я не должен ничего спрашивать? — интересуется философски.

— Черт, нет, — отвечаю, проносясь мимо него на кухню.

Открыв холодильник, хватаю графин с водой и наливаю целый стакан, после чего жадно пью. Замечаю выставленную посреди кухни картину.

— Для меня было бы честью с ним познакомиться, — слышу за спиной.

— Он не разбирается в искусстве, — наливаю еще.

— Ну, это как посмотреть, — тянет отец, посмеиваясь. — По-моему, у него прекрасный вкус.

Развернувшись, подхожу к мольберту и быстро осматриваю законченную работу.

— Неплохо… — бормочу, пытаясь понять, куда моего отца занесло.

— Плохи мои дела, — вздыхает.