3
0Ну так разве вся ее прошлая жизнь с ним была ей приятна?
Варя довольно быстро поняла, что ошиблась, выйдя за него замуж. Да в первую же неделю совместной жизни она это поняла. Даже в первую брачную ночь, которая в самом деле оказалась для нее первой – до Олега мужчин у нее не было… Кажется, он догадывался об этом с самого начала их знакомства, потому и взял ее замуж, даже не попробовав, что она собой представляет в постели. Он любил сексуальные сюрпризы; так он говорил. Что ж, Варя со своей стародевственностью оказалась для него именно таким сюрпризом. В этом она не обманула его ожиданий, и, наверное, именно поэтому он никак не оставит ее в покое.
Она устала от его напора. Устала от каменных стен, сильных мужчин и хозяев жизни. У нее больше не было сил им сопротивляться. Но и отдаваться им она не хотела. Тупик. В самом деле, хоть в речку головой.
– Ладно, ухожу. – Олег поднялся с кровати, застегнул брюки. – А все-таки я тебе докажу, что ты ошиблась, – произнес он уже у двери. И добавил примирительным тоном: – Подумай, Варвара. Худой мир лучше доброй ссоры. Народная мудрость. А ты же у нас человек из народа.
Хохотнув на прощанье, Олег вышел из комнаты.
Стоя у окна, Варя смотрела, как он идет к машине, как водитель распахивает перед ним дверцу такого же тяжелого, как хозяин, джипа… И как она не услышала, что он подъехал к дому?
«А хоть бы и услышала, – все с той же каменной усталостью отвращения к себе подумала Варя. – И что, в подпол полезла бы прятаться?»
Дождавшись, когда машина мужа скроется за поворотом улицы, она спустилась вниз. На ногах у нее были высокие вязаные носки – она всегда носила их дома. Но ступеньки все равно скрипели под ее шагами. В их скрипе Варе слышалось теперь одно лишь уныние.
– Уныние – смертный грех! – громко сказала она ступенькам.
Про смертные грехи Варя знала с детства. Бабушка Ксения верила в Бога так же естественно, как дышала или рисовала свои эскизы. Да это и было для нее естественно: и отец ее, и дед были священниками. Уже когда выросла, Варя догадалась, что бабушка потому и уехала еще перед войной из Москвы на Кольский полуостров – чтобы не арестовали. Здесь много было ссыльных, и она, наверное, хотела среди них затеряться.
Варя сунула ноги в галоши, накинула на плечи цветастый платок и вышла в сад.
"Она любила этот сад во всякое время года, но весною он был особенно хорош. Как дорога сюда нравилась Варе летом из-за цветущего иван-чая, так сад нравился ей весной из-за цветущей сирени. Сирени здесь, то есть не в одном Варином саду, а по всему городу, было так много, что она придавала местам, где росла, вид запущенности и свободы. В Варином саду она была в основном белая – и махровая, и обычная, с четырьмя лепестками, среди которых можно было искать «пятерочки» на счастье.
