6
0Вот уж не предполагал, что девица знает такие умные слова, как «альтернатива».
Через некоторое время останки Николая были водружены на кушетку.
Мы с Валерой вышли в коридор.
– Погодьте тута, – велел санитар, – ща талон дадим.
Мы застыли у стены. Разговаривать не хотелось, да и не о чем было.
– Вот ядрена матрена, – не выдержал Валера.
Он явно хотел продолжить свою речь, но тут за дверью послышался дружный вопль, она распахнулась, в коридор вылетели три алконавта в грязных халатах и опрометью, даже не качаясь, понеслись на улицу.
– Что это с ними? – изумился Валера.
– Не знаю, – пробормотал я, – может, пошли в снегу купаться, ну так после бани поступают иногда.
Не успели мы с соседом сообразить, что нам делать дальше, как на пороге возникла еще одна личность, тоже в белом, но не в халате. Человек, пошатывающийся перед нами, был облачен в нечто, более всего напоминавшее тогу римлян. Вид у него был совершенно безумный, очевидно, он не просыхал с Нового года.
– Слышь, ребята, – прохрипел он, – где Петрович? И ваще, я сам где?
Возле меня раздался грохот. Я обернулся – Валера, словно истерическая барышня, обрушился в обморок. Вот тут я перепугался по-настоящему и закричал:
– У вас есть тут нормальные врачи?
«Римлянин» затряс головой:
– В Алтуфьеве Ленка живет, она роды принять может."
"Выдав эту информацию, тип в простыне спокойно вышел на улицу.
Я попытался привести Валеру в чувство. Наконец сосед открыл глаза и спросил:
– Он где?
– Кто?
– Николай.
Ощущая себя персонажем пьесы абсурда, я осторожно ответил:
– Мы в морге, Николай на кушетке, в чулане.
– Нет, – простонал Валера, – он ушел.
Я мысленно перекрестился. Похоже, от переживаний психика соседа не выдержала. Ладно, попробую воздействовать на него логикой. Я вошел в комнату, толкнул дверь в каморку и хотел сказать: «Смотрите, вот труп брата вашей тещи», но слова застряли у меня в горле. Колченогий топчан был пуст. В углу чуланчика белела груда тряпок, сверху на них лежала одна туфелька, вернее, коротенький сапожок, тоже белый, узконосый, довольно элегантный и от этого щемяще беззащитный. Чуть поодаль валялась черная шапочка конической формы. Больше тут не было ничего.
– Э… – пробормотал я, – э…
Но Валера уже обрел способность соображать и двигаться, поэтому он рванул во двор, я последовал за ним и увидел дивную картину. У забора стоит тип в белой тряпице и колотит кулаками по доскам, приговаривая:
– Откройте, это я, Николай.
– Так он жив! – закричал я.
– Выходит, да, – ответил Валера, пытаясь оторвать мужика от забора.
– Кто же сказал, что он умер?
– Димка, гад, – пыхтел сосед, заталкивая плохо соображающего родственника в «Лендкрузер».
Я попытался трезво оценить ситуацию. Значит, Николай не умер, просто опьянел до невменяемости.
