5
0
Каз кивает, принимая мои аргументы, а я почему-то не могу умолкнуть, хотя надо бы, продолжаю:
— К тому же, по профилю я тоже буду работать, меня пригласили давать частные уроки…
— Кто это? — щурится Каз, и я, уже пожалев о своем длинном языке, все же заканчиваю:
— Тагир Хазаров.
— Хазар? — от удивления у Каза чуть расширяются глаза, и я невольно улыбаюсь, он в этот момент такой забавный. И совсем не страшный. И совсем не похож на того яростного монстра, там, на ринге. И на безжалостного, невероятно привлекательного хищника тоже не похож. Словно через все эти маски внезапно проступает обычный парень, мальчик из детдома, еще верящий в то, что в мире что-то его может удивить.
Вот я реально сейчас удивила.
______________________________________________
Посмотри на меня, посмотри
Тихий шепот и яростный взгляд
Тень ошибок и боли сотри
Отмотай это время назад
И в забытой вселенной, во сне
Снова встретимся мы-не сейчас
Ты - моложе, а я - веселей
Без потерь, ожиданий, прикрас
Ты - мальчишка и веришь в мечту
Я - веселый, искрящийся смех
Полюби, полюби меня ту
Полюби в настоящем.
За всех.
М. Зайцева. 7.11.23
Глава 31
— Нравится? — голос Каза звучит за спиной, близко, но не настолько, чтоб я снова начала напрягаться. Похоже, он сделал вывод из недавней ситуации на балконе “Мурата” и здесь, когда из машины меня приглашал на выход, и теперь выдерживает дистанцию. Понимание причин его поведения — лаской по сердцу. Надо же, какой… Внимательный. Алекс был не… Черт, зачем опять про Алекса? Похоже, меня эта жуткая тень прошлого будет преследовать всегда, отравляя настоящее. И заставляя не верить в то, что сейчас происходит. Не верить человеку, находящемуся рядом.
Я раз и навсегда для себя уяснила, что мужчины — далеко не те, кем кажутся, что они способны притворяться, чтоб получить свое, чтоб заманить добычу в ловушку… Может, и здесь такой же вариант? Может, Каз просто поумнее Алекса? Или любит поохотиться подольше…
— Здесь странно, — отвечаю я, не оборачиваясь.
— Почему? — Каз оказывается ближе, и я невольно напрягаю плечи. Ожидая, что дотронется. Но он не делает этого, просто стоит и , по ощущениям, даже не глядит на меня, а смотрит вперед, туда же, куда и я.
На город, раскинувшийся внизу, под нами.
— Потому что, с одной стороны, очень много воздуха, просторно… — пытаюсь объяснить я свои ощущения, — а с другой… Нет цельности. Понимаешь?
— Не особо… — хмыкает Каз, — в чем именно цельность должна быть?
— Ну вот смотри, — я чуть поворачиваюсь к нему, ловлю внимательный заинтересованный взгляд, в этот раз совершенно не пугающий, не темный, с жадным блеском зрачков, а просто спокойный, чуть ироничный, как у человека, который получает удовольствие от беседы, общения.
Это тоже греет.
