3
0Я — нагнувшись над ведром, а Ланка — в одних трусиках и лифчике.
Мужик, настолько здоровенный, что из-за его плеч не видно вообще просвета в коридор, тоже застывает, вытаращившись на полуголую Ланку.
И взгляд его — дикий и безмерно удивленный.
Первой приходит в себя Ланка.
Она закрывает грудь и пах руками и жестко командует:
— Дверь закрыл!
Мужик хлопает ресницами с недоумением, словно приходя в себя после шока… Еще раз осматривает нахмуренную Ланку, а затем захлопывает дверь.
Ланка торопливо хватает платье, натягивает на себя, ругаясь приглушенно, затем поворачивается ко мне:
— Ну, а ты чего застыла? Вода уже переливается!
Ойкаю, закручиваю вентиль, сливаю лишнее.
— Я быстро, — повторяет Ланка, — не бойся тут, они видишь, какие пугливые."
"— Не сказала бы… — бормочу я, припоминая, как внимательно смотрел мужик на фигуру моей сестры.
Это же тот самый, которого побил в прошлый раз Каз на ринге… Точно, он. Только у него одного тут такой рост огромный и такая заросшая шерстью грудь… Словно орангутан… Б-р-р…
— Внимательней там, — все считаю нужным предупредить сестру, — а то вдруг он…
— Ой, я тебя умоляю, — машет ладонью Ланка, — кому я нужна?
— Лан…
— Все, я ушла, позвоню, как Вальчика пристрою.
Сестра выходит за дверь, я остаюсь сидеть, заняв ту самую табуреточку, что до этого облюбовала Ланка.
Тонкое полотно двери опять сотрясается от громового мужского раскатистого рева, затем что-то падает, да с таким грохотом, словно там шкаф уронили здоровенный.
И мужики опять взревывают.
А я смотрю на часы, прикидывая, сколько в этот раз придется тут сидеть…
Мне к одиннадцати надо вернуться обратно в больницу, у меня ночная смена, которую никто не отменял, естественно.
Так что задерживаться нельзя категорически.
Интересно, Каз сегодня бьется на ринге?
Хотя, нет. Не интересно… Не интересно тебе, Маруся. И мужчина этот тебе не интересен…
Вспоминаю его взгляд, веселый и темный, каким он встретил нас с Ланкой еще с порога.
Признаться, я опасалась, что он сразу подойдет, может, пошутит насчет переменчивости женских решений и прочего, потому что очень уж легко мы, практически без споров, согласились на работу. Стоило ли так кочевряжиться?
Хотя, стоило.
Потому что во время повторного звонка Каз предложил пять окладов…
И теперь наверняка думает, что просто купил нас. Меня. Это почему-то мне не нравится, не хочется, чтоб он так думал.
И вот парадокс: какое дело мне до его мнения? Главное же что? То, что мы получим много денег. Всего за один вечер… Но почему-то скребет в душе, и грудь стесняет… Глупости какие…
Каз, кстати, не оправдал моих ожиданий, не подошел. Посмотрел и отвернулся, занятой разговором с кем-то.
