Чужой портрет (СИ)

Конечно, ему там тяжело, непривычно… И люди чужие, а Вальчик такой беспомощный…

И в то же время я понимаю, что никак, ничем не могу ей помочь! Могла бы, если б не ее муж…

Спрашивать про него не хочу, не мое это дело, но черт! Так досадно, что из-за одного урода никак не получается нормально помогать сестре, сидеть с ребенком, пока она работает, и вообще… Зачем он там окопался, мерзавец этот? Как паук, сидит и энергию из Ланки высасывает… А она и без того серая, вон…

— Слушай, — начинаю я, не выдержав острой жалости к сестре, — но может, как-то получится решить вопрос с жильем? Ну… Продать его… Пусть с обременением…

— Не получится, Марусь, — грустно вздыхает Ланка, — оно в залоге же… И платежи просрочены… Короче, не вникай, главное, что пока все есть. А там… Я накопила уже, можно было бы его выкупить, мою часть, я имею в виду… Но толку-то никакого, понимаешь? Если развод, то этот урод запросто туда подселит таджиков или цыган… И все. И я ее вообще не продам никогда. А деньги угрохаю. Те, которые могли бы Вальчику помочь. Тут засада в том, что время уходит… Еще год, полтора максимум, и станет необратимо. Потом только всю жизнь поддерживать, не позволять развиваться в еще большую проблему… А сейчас еще есть вариант на ноги поставить. Бегуном он, конечно, не будет, и инвалидность останется, но станет вполне дееспособен. Такие случаи есть, много. Но все завязано на бабки, к сожалению.

— Ничего, — я обнимаю Ланку, глажу по спине, — ничего… Я помогу, слышишь? Я тоже буду зарабатывать… Вдвоем быстрее накопим…

— Ой, прекрати, — отворачивается Ланка, — думай о себе. Молоденькая, красивая, вся жизнь впереди… Это у меня все уже в прошлом…

— Ну ты чего? — возмущаюсь я, и даже непритворно, — в каком прошлом? Ты очень красивая! Просто надо чуть-чуть выдохнуть…

— Ага… — уныло улыбается Ланка, — красивая… Была… Когда-то… А сейчас на себя смотрю в зеркало — тетка старая… Никаких двадцати пяти не дашь…

— Дашь! Дашь! Не выдумывай! — принимаюсь я убеждать ее жарко, Ланка печально шмыгает носом, на мгновение становясь похожей на себя прежнюю, пусть и грустную, но красивую девушку.

Стягивает косынку, ерошит короткие волосы…

А у нее были длинные, светлые, с золотистым отливом…

Когда мы с ней, еще девочками-подростками, гуляли по улицам нашего приморского города, гудели машины и сворачивали головы парни. И не на меня, скромную тихоню-брюнеточку, а на нее, светловолосую богиню с яркой, сшибающей с ног улыбкой…

Становится опять невыносимо горько за происходящее, за нее, за себя… И за наших мам, так рано ушедших…

И за наших детей, моего, нерожденного и ее, искалеченного…

Телефонный звонок прерывает наш непростой разговор.

Ланка берет трубку, хмурится, рассматривая номер, затем отвечает.