3
0
— От Хазарова? Он ухаживает за Аней? — моргаю я растерянно, пытаясь представить себе их рядом: тонкую, светлую, порывистую Аню и большого, черного, давящего Хазарова… Да не может быть! Такие, как Хазаров, любят другой типаж женщин, а Аня… Аня мне показалась слишком самостоятельной и свободолюбивой, чтоб быть рядом с властным, привыкшим все контролировать, пугающим мужчиной…
— У нее дочка от него, — охотно поясняет санитарка, видно, радуясь, что нашла свободные уши и можно с удовольствием почесать язык о такую пикантную историю, — и старший тоже его… Ой, там такая история…
Глаза ее горят предвкушением, и мне становится неприятно.
— Ладно, мне работать… — неопределенно говорю я, стремясь прервать поток сплетен, который сама же и спровоцировала невольно, и торопливо убегаю по своим делам.
По пути старательно не представляю себе их рядом: изящную Аню и мрачного Хазара… А они бы интересно смотрелись вместе… Есть в таком контрасте что-то загадочное и волнующее… Словно тонкая, гибкая, но сильная осинка спряталась в тени великана-дуба. Им рядом сложно находиться, дуб своей кроной давит все живое и мелкое… Но осинка умеет приспосабливаться… И пробиваться к свету исключительно на жажде жизни и упрямстве.
Я прикрываю глаза и прямо вижу перед собой эту картину, застываю, машинально прикидывая, как можно было бы изобразить такую борьбу, постепенно переходящую в симбиоз… И лучи света, пронизывающие крону дуба, и листья осинки, точно поворачивающиеся именно в эту сторону… Тонкость ствола, грубость коры… Можно крупно. Маслом. Да… Масло — это универсально, люблю с ним работать, мягкий, пластичный материал, есть возможность буквально передвинуть объекты… И даже сделать подмалевок, а потом его полностью закрасить… Или расставить по-другому акценты. И запах масла, замешанного на растворителе, особенный… И…
Швабра натыкается на какое-то препятствие, ойкаю.
Похоже, кому-то ноги помыла грязной водой!
Вот, черт, опять я со своими фантазиями! Увлеклась. Определенно, надо что-то с этим делать. С моей тупейшей способностью полностью отключаться от реальности, обдумывая тот или иной сюжет для будущей работы.
— Простите, пожалуйста! Простите, я…
Поднимаю огорченный взгляд от стильных темных кроссовок, явно дорогих, черт, как не повезло-то… Испортила…
И замираю с открытым ртом, прямо на середине процесса извинений.
Каз стоит так близко, что кажется, еще шаг, и просто прижмется ко мне!
Моргаю, глупо и по-детски пугаясь опять, давлюсь воздухом и торопливо отступаю на шаг назад, совершенно не думая, как это выглядит. Побег? Трусость? Малахольность? Идиотизм? Не важно. Главное, подальше. А то слишком близко, чересчур.
