А если это любовь?

Но ты ведь осознаешь, что он болен, правда? Зачем тогда даешь ему деньги?

– Папа очень тяжело переживает, что пока не может обеспечивать семью сам.

Дарина допускала такую мысль. Да только если бы он не пил, без работы бы не остался. Парадокс заключался в том, что трезвым ее отец всегда неплохо вертелся. Всю жизнь отпахав водилой, он то поднимался – покупая и ставя на маршрут пару газелек, то вновь все терял. А с годами ситуация только усугубилась.

– И пестуя его самолюбие, ты подвергаешь своих детей вполне реальной возможности быть выселенными из собственного дома?

Мать резко остановилась. Вцепилась в наброшенный на плечо ремень сумки. Наверняка тяжелой, с несколькими партиями тетрадок. Трогательным растерянным жестом завела за ухо упавшие на лицо пряди.

– Я плохая мать, правда? Ни с чем не справляюсь…

Ох, уж эта извечная манипуляция! Дарина сделала еще один глубокий вдох. Коснулась руки матери ладонью и ободряюще сжала.

– Нет, мам. Нет… Просто с долгами рассчитывайся сама. На него не полагайся.

– Ты его даже отцом не зовешь… Он… Его… И так постоянно.

– Послушай, у меня не так много времени. Пойдем. Там еще очередь может быть… – резко сменила тему Дарина.  Объяснять матери, почему у нее язык не поворачивается звать отца отцом, ей сейчас совсем не хотелось.

К счастью, очереди в отделении не было. Справились достаточно быстро. За деньги Мурадова они не только закрыли набежавший долг, но и внесли плату наперед за пару месяцев. Пару месяцев свободы, когда ей точно не придется волноваться, что и как.

Мурадов… Она о нем вспоминала. А ведь поначалу думала, что забудет все случившееся, как страшный сон. Но не получалось. Хотя начался учебный год, и закрутило так, что иной раз на небо посмотреть было некогда. Дарина бежала с пар на работу, с работы – на пары, и света белого не видела. Может, всему виной была погода – дождливая и мрачная, но она никак не могла войти в колею. Времени на сон катастрофически не хватало. Дарина заливалась литрами дерьмового кофе, в надежде продержаться на нем. И курила. Больше обычного. В курилке в голову начинались лезть всякие глупые мысли… Глядя на шикарных постояльцев гостиницы, снующих по двору, Дарина думала о том, что Бэлла ошиблась. Ни черта он ей не заинтересовался! Прошла неделя, и никаких предложений от Родиона. Он забыл ее. Очень быстро забыл, как она и думала. Ничего другого от таких мужиков ждать не приходилось. Это для нее он – что-то из ряда вон. А она для него – так, шлюха. Одна из череды многих. Странно, что Бэлла этого не понимала. Но еще более странным было то, что эти мысли вызывали в Дарине странную горечь.

Бэллу она старательно избегала. Это было легко, теперь, когда начался учебный год, Дарина могла брать лишь ночные смены.