Злые чары Синей Луны

Затем они сделались старше, их одежда казалась странной, незнакомой. Хоку — чуть за шестьдесят, его поредевшие волосы почти совсем поседели, но у него снова оба глаза. У Фишер волосы, как всегда, густые, но теперь эту снежно-белую гриву поддерживает серебряный обруч. Рядом идут двое их взрослых детей, Джек и Джиллиан Лесные. Джек — улыбающийся энергичный парень в монашеской рясе. У Джиллиан бритая голова, недобрый взгляд и внушающая тревогу улыбка. На ней кожаный доспех, проклепанный серебряными рунами. Эти четверо, семья, с удовольствием прогуливаются вместе, их глаза прикованы к какой-то далекой цели — и горе тому дураку, что заступит им дорогу.

Внезапно время рывком вернулось в настоящее, и Хок с Фишер резко остановились, снова оказавшись на мерцающем хрустальном мосту. Ламент замер вместе с ними, медленно поднимая руку к лицу, снова мучимый какой-то незавершенной мыслью. Супруги посмотрели друг на друга.

— Что это, черт подери, было? — спросила, наконец, Фишер.

— Должно быть, вероятное будущее, — ответил Хок. — Люди, какими мы могли бы стать.

— И дети, которые у нас могли бы быть. На вид славные ребята.

— Несомненно. Хотя как из нашего сына мог получиться монах…

— Вероятно, это был для него единственный способ взбунтоваться против нас. А дочь — настоящая богиня войны. — Фишер внимательно оглядела Хока. — А у тебя снова два глаза. Как такое возможно? Мы перепробовали все косметические заклятия, какие смогли найти, но на тебя тогда обрушилось слишком много Дикой магии, и все наши усилия оказались напрасны.

— Видимо, это из той жизни, в которой я не терял глаза, — предположил Хок. — Никогда не понимал этих теорий о множественности векторов времени.

Оба они вдруг осознали, что их спутник как-то нехорошо притих, и обернулись. Джерико медленно отнял ладонь от лица и усилием воли выпрямился.

— Что ты видел, Ламент? — спросила Фишер. — Ты видел, кем тебе предстоит стать?

— Не уверен, — отозвался Пешеход. — Если это мое будущее, то я ожидал совсем не такого. Право, мне не хочется говорить об этом.

— А нас ты видел? — спросил Хок.

— Нет. Только себя. Каким я был, кто я есть и кем могу когда-нибудь стать. Нельзя забывать, что это обитель хаоса и Дикой магии. Здесь все изменчиво и ничему нельзя доверять. И меньше всего — картинам будущего, которые нам показывают в видениях. Нет гарантии, что хоть кто-то из нас переживет это приключение.

— Знаешь, для Божьего человека ты просто живчик, — фыркнула Фишер. — Куда девались приливы покоя и радости?

Ламент чуть улыбнулся:

— Отчего, по-твоему, я сделался монахом в изолированной от мира общине?

Во тьме за хрустальным мостом открылось новое Око, и все трое замерли.