0
0Никакая действительность не смогла сравниться с тем великолепием, что представало твоему мысленному взору, когда ты пытался вообразить себе это место. Поляна сама по себе не важна. Имеет значение лишь то, что мы тут совершили.
— А кое-что из сделанного или увиденного здесь нам лучше держать при себе, — добавила Фишер. — У нас до сих пор случаются кошмары.
— Я бы отдал все, что угодно, лишь бы стать частью подобного подвига!
Рука Хока медленно поднялась к лицу, словно старые шрамы снова потревожили его."
"— Ты смотришь на эту поляну и видишь только благодать, и чудо, и торжество света. А мы вспоминаем ужас и боль. Мы едва не потеряли все. Я видел, как моего отца предал самый старый друг. Я видел мою Джулию, искалеченную живым кошмаром — кошмаром, который был старше самого человечества. Смерть смотрела мне в глаза и ухмылялась. Я призвал Радугу, она была яркой, и прекрасной, и чудесной… но в итоге в мое сознание врезалась вовсе не она.
— Мы помним мрак, — сказала Фишер. — И всегда будем помнить один только мрак.
Чанс услышал в их голосах отвращение и снова оглядел поляну, напряженно пытаясь разглядеть хотя бы частицу их воспоминаний, но у него ничего не получалось. Чанс решил сменить тему:
— Ваше высочество, вы сказали, что на этом месте видели своего отца в последний раз.
— Хок. Теперь я просто Хок. Но — да. Он был жив, когда мы изгнали князя демонов, и успел увидеть, как Черный лес отступает, но напряжение оказалось слишком сильным для короля. Он умер здесь, и Верховный маг колдовством заставил тело исчезнуть. Он так и не объяснил почему. Мол, он сделал то, что было необходимо, — и все. А, зная то, что я знаю о своем отце и его роли в наступлении долгой ночи, я никогда не расспрашивал Верховного мага. Не думаю, что мне хотелось бы услышать ответ.
— То, что ты слышишь сейчас, не является частью легенды, — напомнила квестору Фишер. — И если достаточно умен, ты не станешь повторять услышанное.
— Разумеется, нет, — поспешно согласился юноша, хотя на языке вертелась еще уйма вопросов.
— Долгое время я до конца не верил в отцовскую смерть, — продолжал Хок. — Я не видел тела. Я так и не попрощался с ним… Но чем больше я слышал о том, что творится в Лесном королевстве, тем яснее мне становилось: король Иоанн должен быть мертв. Он просто не мог продолжать скрываться, когда столько всего происходит. Он вернулся бы с берегов самой смерти, чтобы отомстить за убитого сына! Стало быть, он умер. Как и Харальд. Следовательно, остаюсь только я. Последний в роду. Конечно, есть еще Стефен, Харальдов сын, но он наполовину принадлежит Горам. Я мог бы стать королем, если б захотел, у меня есть такое право. Можно сказать, это мой долг.
— Но ты не хочешь быть королем, — напомнила Фишер.
— Нет, — ответил Хок. — Не хочу.
