Жестокий бог

Остановилась у своей самой любимой картины Гарри, той, что висела перед комнатой Вона.

Бессердечный принц.

Фэрхерст сказал мне, что назвал эту картину так, потому что она являлась точной копией Посмертной маски Тутанхамона. Но глаза на ней производили такое впечатление, будто тебя ударили током. Они выглядели такими совершенно человеческими и восхитительными, испуганными, потрясенными и паникующими одновременно, цвета льда и небесной голубизны, как в самый яркий летний день.

Что-то опасное начало бурлить в моей крови. Я ошеломленно уставилась на картину и не успела опомниться, как все мое тело затряслось от гнева, а к горлу подступила тошнота. Я почувствовала, как у меня начинается крапивница. Я посмотрела вниз: моя кожа покрылась красными пятнами, волоски на моих руках встали дыбом.

Мой муж улетел в Англию.

Журнал валялся в мусорном ведре.

Мой сын отличался от других мальчиков – всегда отличался, но особенно он изменился после нашей поездки в Парижскую галерею.

Это совпадение неслучайно.

Вон, Вон, Вон.

Мой драгоценный сын, которому приходилось видеть эту картину месяцами, изо дня в день. Придется посмотреть правде в глаза, набраться храбрости, преодолеть это. Мой мальчик, с холодной внешностью и с огнем в сердце. Совсем как его отец. Я так долго ждала, когда он влюбится и превратится в мужчину, которого я видела за его гневом и болью.

Даже подумать не могла, что мой сын-хищник станет чьей-то добычей.

Я набросилась на картину, разрывая толстый холст голыми руками, чувствуя, как ломаются ногти, как течет кровь. Краем глаза я заметила, как несколько ногтей отломились от пальцев, но меня это не остановило. Как кошка, лишившаяся когтей, я упорно рвала ткань. Я поняла, что кричу, только когда мое горло начало гореть. Когда картина оказалась на полу в лохмотьях, я начала пинать ее ногами.

Когда уже не осталось никакой возможности различить, что было на картине, когда глаза полностью исчезли, я сползла на пол, тяжело дыша, и зарыдала. Не в силах опомниться, я дрожащими пальцами вытащила телефон из кармана платья и заказала билет в Хитроу, рейс с пересадкой, вылетающий менее чем через час.

Мой сын не был бессердечным принцем, спокойным, красивым и безжизненным.

Он был непонятым, необузданным и живым.

И у него была мать, причем очень злая.

И Гарри Фэрхерсту не следовало переходить ей дорогу.

Глава 25

Вон– Готов поспорить, это место холоднее, чем сердце Вона, – пожаловался Найт, притворяясь, что потирает руки, хотя на нем было теплое модное пальто, вероятно, стоившее намного больше, чем картина Фэрхерста.

Хантер, родом из Бостона, был одет в легкую куртку-бомбер и снисходительно ухмылялся, когда катил единственный чемодан, что они привезли с собой.