3
0
Оттягиваю говнюка в сторону, впечатываю в стену.
— Ты звезду словил, поганец?! Твоя-то рука «дающая»? Ты место своё бесполезное забыл? Ты как базаришь со мной?!"
"Встряхивая за грудки, размахиваюсь головой и ломаю ему нос.
Со стоном осаживается по стене вниз.
Вырываю из кобуры ствол. Приставляю к его башке тупой.
— Брат… Брат! — вскидывает он руки.
Присаживаясь, смотрю ему в глаза. Спускаю ствол под ребро, в место, куда сам схватил пулю.
— Готов за неё пули ловить, щенок?
— Нет… — выдыхает он испуганно.
— Тогда нет у тебя права на эту женщину, усек?!
— Демид! — рявкает отец.
Оборачиваюсь.
За его спиной испуганная Злата.
Молча поднимаюсь, прячу ствол.
— Слушаю.
— В нашей семье так конфликты не решаются. Остынь.
Медленно глубоко дышу, смотря в глаза Злате. Испугалась за мужа своего, да? Отца позвала…
Яд течёт по моим венам от этого факта.
— Родион, встань! Иди, умойся. Все за стол. Будем завтракать.
— Не голоден, — бросаю я.
Отворачиваясь, ухожу нахрен отсюда, пока не поубивал тут всех!
Глава 17. Дела мужские и дела женские
— Где Тихон? — подскакиваю я с дивана.
Кошмар приснился…
— Гуляет, — сосредоточенно что-то читает Родион на телефоне.
— Где гуляет??
— В саду, наверное, — из-за травмы голос сильно поменялся.
Подлетаю к окну.
Да, в саду. Возле беседки.
Обнимая себя за плечи, смотрю на мужа.
Нос, после хирурга, заклеен телесным пластырем, лицо отекло, под глаза пошли синяки. Наверное, это очень больно. Но отчего-то мне совсем не хочется пожалеть его. Хочется взять вот эту большую книгу по экономике и ка-а-ак дать ему по лицу, сломав нос ещё раз!
— Зачем ты сказал такое брату?! Зачем?.. — срывает меня. — Ведь, именно Демид остаётся генеральным директором, и от него зависит — будет ли что вообще наследовать нашему ребенку! Он должен подготовить нашего ребенка к управлению компанией. И только, когда тому исполниться тридцать плавно передать бразды правления. Ты же сам, говорил, Родион, что не разбираешься в этих делах! Мы должны быть семьёй, а не конкурентами! И к моменту наследования, у нашего ребенка должны быть братья, сестры, в том числе и дети Демида, чтобы тащить всей семьёй этот сложный и опасный бизнес. И все должны быть заинтересованы, никто не обижен!
— Не лезь в наши семейные дела, Злата, — недовольно. — Если ты думаешь, что мой братец что-то отдаст добровольно, то ты ошибаешься. Скорее уж, поставит нас всех под стволы. Разве ты не видела?..
— Вы — братья! — сжимается у меня все внутри. — Так нельзя!
— Только по отцу. Мать Демида бросила его, сбежав от отца. А моя любила меня больше всего на свете. И с детства он полон зависти!
— Значит, у тебя была плохая мать, — бросаю я в сердцах, — если её любви не хватило и на твоего брата.
— Эй, следи за языком! Этот дом не терпит женщин с гонором.
