3
0
А сын доверчиво улыбается, спокойно лежа в моих руках, тянет маленькую ладошку, чтоб ухватить за бороду. Похоже, он впервые видит бородатого мужчину и очень заинтересован сейчас, увлечен.
Чуть наклоняюсь, чтоб ему было удобнее, сын добивается своего, крепко хватая меня за бороду, и счастливо улыбается. Правда, потом пальчики соскальзывают, слишком мало длины.
Сын хмурится и пробует еще раз. Упорный. Как и его отец. Я помогаю, прибижая его к лицу.
— Я… — голос хрипит, болью дерет горло, но я продолжаю, — я… Отращу ее такой длинной, чтоб тебе было удобнее держаться. Да?
И, клянусь, он кивает! И взгляд темных глаз такой внимательный, осмысленный!
Он меня понимает!
Ощущение целостности мира оглушает. Только сейчас я понимаю, что до этого вообще не жил… Не понимал, что не живу… Ходил, ел, дышал… работал, решал какие-то вопросы… Искал свою женщину. Наказывал ее за предательство, за то, что плохая мать, за то, что хочу ее до сих пор до дрожи в руках и темноты в глазах, за то, что она имеет надо мной мистическую, жуткую власть."
"В целом, создавал видимость жизни, не понимая, насколько это все пустое. Что это — неполная картинка. Неполная жизнь.
И не думал даже, что совсем недалеко от меня, совсем рядом, на одной планете живет мой сын. И ему некого хватать за бороду! Это же огромная потеря!
Каждому ребенку нужен отец, чтоб держаться за его бороду, сидеть на его плечах и идти с ним за руку.
Почему у моего сына этого не было?
Вскидываю взгляд на молча плачущую рядом Наиру. Мне сейчас надо бы спрашивать… Надо бы разъяриться, потому что она сделала самое дикое, что только может сделать обиженная женщина по отношению к мужчине.
Забрала у меня моего сына. И лишила его возможности держать меня за бороду и спать на моих руках с самого своего рождения… И если бы не случай, то…
Крепко зажмуриваюсь, не желая даже думать о таком исходе. Нет. Всему всегда есть своя цена, Всевышний лучше нас знает, какие испытания мы можем пройти. И выстоять.
Сын в руках возится, начинает кряхтеть и хмурить темные брови.
Что-то не так? Не так держу? Больно?
Смотрю на Наиру, она смахивает со щек слезы пальцами, говорит тихо:
— Он хочет есть…
Киваю, прижимая сына к себе, не желая отдавать его в протянутые руки матери.
— Пойдем. Я понесу.
— Но в коляске удобнее…
— Понесу, сказал… — не могу сдержать раздраженный рык, Наира бледнеет, закусывает губу, глаза становятся огромными на белом лице.
— Пожалуйста… Пожалуйста… — шепчет она и тянет руки к сыну, — отдай… Не забирай… Пожалуйста…
Ее просьба не сразу правильно доходит до моего туманного мозга. Я удивленно смотрю на нее, не понимая причин. А потом… Потом доходит.
