Ребенок для Зверя

Я его не боюсь в обычном состоянии, наоборот, осознаю, что все время хочется держаться ближе.

Смотреть на него, отмечать каждый взмах ресниц, каждый взгляд,  брошенный на сына, каждую улыбку…

Этим вечером, после того, как он, не выдержав разлуки в несколько часов, взял меня прямо у стены прихожей, мы впервые оказались наедине, на моей маленькой кухне.

Я кормила Азата приготовленным мною ужином, совершенно простым, куда там до изысков, к которым он привык на родине! Мы общались, разговаривали о чем-то повседневном: Адаме, работе, старательно избегая вопросов о том, кто мы сейчас друг для друга, и что будем делать дальше. Словно договорившись, ни я, ни Азат не хотели рушить то хрупкое единение, которое с таким трудом установилось."

"Затем Азат пошел к сыну, стоял у его кроватки, смотрел. А я смотрела на него. И едва сдерживалась, чтоб не подойти ближе, не обнять.

Этот спокойный вечер до боли в сердце напоминал мне о недавнем моем мечтании: простой семье, обычных, повседневных заботах, муже, который возвращается с работы, и я кормлю его на нашей небольшой кухне.

Удивительно, оказывается, мне всегда хотелось именно этого. Никакая роскошь особняков, хозяйкой которых я была на родине, не может сравниться с этим простым, таким материальным счастьем.

Азат словно почувствовав мои мысли, развернулся ко мне, молча подхватил на руки и унес в спальню.

Мы занялись любовью, и это было так сладко, так спокойно и нежно. После бури в коридоре, когда я опомниться не успела, сказать ничего не смогла, настолько все было стремительно, этот мягкий, долгий, волнующий секс был роскошным продолжением вечера, идеальным подарком для меня.

И вот сейчас,  когда Азат смотрит на меня снизу, мягко покачивая на животе, пока еще просто длинными, ласкательными движениями, я ощущаю себя странно: он глядит так, что хочется одновременно закрыться от смущения и, наоборот, опуститься, потереться о его голую грудь своей, ощутить соприкосновение… И именно в этот момент не понимаю, чего от него ждать: он будет напорист и грубоват? Или нежен и покладист? Это загадка… И мне хочется ее отгадать. Но сначала необходимо все же прояснить еще один момент. А для этого надо собрать все силы.

— Азат… Я хотела тебе сказать… — я упираюсь ладонями в жесткий, каменный живот, живот воина, сильного мужчины, и хочется каждый кубик обвести пальцем… Но это потом, если он захочет после всего… — Я… Не замужем. Ну, то есть, я замужем, — начинаю торопиться я, ощутив, как живот под поими бедрами становится еще тверже, напрягается, — но не по настоящему… Понимаешь, я…

— Я знаю, сладкая, — спокойно прерывает меня Азат, и его слова, а , главное, его реакция,  подобны разорвавшейся бомбе.