8
0Хотя Гарри и Поппи получили приглашение на бал, дела задержали их в Лондоне.
Гнев и нетерпение охватили Лео. Он старался не показывать своих чувств, но мысль о том, что Кэтрин покинула… бросила его… приводила Лео в бешенство. Никогда прежде он не испытывал подобной ярости. Ярости обладателя, лишившегося самого дорогого.
— Почтовый дилижанс обычно отправляется из Стоуни-Кросс в пять тридцать, — заметил Меррипен. — Значит, вы можете ее обогнать, до того как она прибудет в Гилфорд. Я поеду с вами, если хотите.
— Я тоже! — воскликнула Уин.
— Мы все поедем, — объявила Амелия.
— Нет, — резко возразил Лео. — Я поеду один. Вам лучше не видеть, как я настигну Маркс.
— Лео, — Амелия подозрительно нахмурилась, — что ты собираешься делать?
— Почему ты всегда так настойчиво задаешь вопросы, зная, что ответы тебе не понравятся?
— Потому что, будучи оптимисткой, я всегда надеюсь, что ошиблась, — язвительно отозвалась Амелия.
Глава 17
С тех пор как почту начали перевозить по железной дороге, почтовые кареты стали ходить реже. Кэтрин посчастливилось занять свободное место в дилижансе, отправляющемся в Лондон.
Однако она вовсе не чувствовала себя счастливой.
Грустная, поникшая, она дрожала от холода даже в набитой битком душной карете. Внутри дилижанса и снаружи теснились пассажиры, кое-как привязанные почтовые посылки и багаж громоздились на крыше. Карета опасно кренилась и грозила перевернуться, грохоча по ухабистой дороге. Один из джентльменов, сидевших напротив Кэтрин, с восхищением отозвался о силе и выносливости почтовой упряжки, веско заметив, что тяжелый экипаж преодолевает не меньше десяти миль в час.
Кэтрин угрюмо смотрела в окно, наблюдая, как зеленые луга Гэмпшира сменяются густыми лесами и оживленными городками Суррея.
Кроме нее в дилижансе была лишь одна женщина. Хорошо одетая пухлая матрона, путешествующая вместе с мужем. Она дремала, тоненько похрапывая, в углу кареты, напротив Кэтрин. Когда экипаж встряхивало, украшения на ее шляпке колыхались и брякали. Шляпа эта, усеянная гроздьями искусственных вишен, с пышным пером и маленькой птичкой, выглядела весьма внушительно.
В полдень карета остановилась на постоялом дворе, чтобы сменить упряжку, приготовиться к следующему переезду.
Кэтрин взяла с собой дорожную сумку, опасаясь оставить ее в карете. Сумка оказалась довольно увесистой. Там лежали ночная сорочка, белье, чулки, набор гребней и шпилек, щетка для волос, шаль и толстенный роман с шаловливой дарственной надписью от Беатрикс: «Эта повесть непременно развлечет мисс Маркс, хотя уж точно ничему ее не научит! С любовью от неисправимой Б. X.».
