Закон монолита

Убедившись, что бойцов вокруг собралось прилично, я сделал то, что, возможно, никто из них не ожидал. Признаться, я сам не до конца понимал, что сейчас сделаю. Решение пришло само. Очевидное. И, пожалуй, единственное в реально безвыходной ситуации.

Я просто оттолкнул Сина от себя, бросил пистолет на землю и сказал, громко и отчетливо.

– Гетман группировки «Воля», я вызываю тебя по закону свободы.

***Я не исключал, что меня пристрелят раньше, чем я успею произнести эти слова. Да и после этого могли вполне…

Но никто не выстрелил.

В воздухе повисла тишина. Лишь слышно было, как за стеной скребутся мертвецы, да занудно, словно сонные шмели, гудят прожекторы, которых на этой базе было явно с избытком.

Син развернулся ко мне, потер рукой помятое горло, кашлянул, после чего спокойно так приказал:

– Завалите его на хрен."

"И развернулся было чтобы уйти, не сомневаясь, что сейчас три десятка пальцев выберут слабину спусковых крючков, в результате чего я превращусь в кусок окровавленного мяса, нашпигованного свинцом.

Однако красиво уйти у гетмана не вышло. Застыл на полуразвороте. Потому, что и на этот раз не прозвучало ни единого выстрела.

– Не понял, – ровным голосом протянул Син. – Оглохли?

– По ходу, это ты оглох, гетман, – проговорил один из бойцов, лицо которого пересекал страшный шрам от края левого глаза до середины правой щеки, при этом нижняя четверть носа отсутствовала. – Он тебя вызвал. По закону свободы. Так что сам его и завали. Это будет по-нашему.

– Безнос, ты совсем офонарел? Неподчинение приказу? – тихо спросил Син, доставая из кармана нож Рудика, ту самую «шестерку», похожую на портативное копье. Сухо щелкнул клинок, вылетая из рукояти.

– Это ты берега попутал, – прямо глядя в глаза Сину, проговорил боец. – Твой отец, помнится, от вызова не отказался. И ушел достойно, упокой его Зона. А с тобой последнее время что-то не так, гетман. К людям относишься как к скотине, с мутантами путаешься, человечину жрать заставляешь…

– Это с нами не так, что всё это терпим, – сказал второй боец с «Вихрем» в руках. – Прогнила «Воля». Не группировка, а живой труп, типа тех слепков, что снаружи скребутся.

Бойцы глухо заворчали. В воздухе явно запахло бунтом.

Но тут раздался частый топот «берцев» по асфальту и к собравшейся толпе подлетел запыхавшийся парень с крутым погонялом «Тесак», тот самый, кого Син послал в «їдальню».

– Сгнил одноглазый, как есть разложился напрочь! – выпалил он. – Один скелет остался и вонючая лужа под ним!

– Что-то он больно быстро развалился, даже для мутанта, – с сомнением в голосе проговорил Безнос. И, повернувшись ко мне, спросил: – Это ты его?

– Ага, – безразлично проговорил я.