Выстрел в спину

Ника налил себе коньяку, плеснул в бокал минеральной воды, чокнулся с рюмками Перова и Шутина."

"— Помянем Павлушу Ветрова, талантливый мужик был. — Он выпил, хлебнул минеральной. — Вот как в нашей жизни случается, жил человек, писал чего-то, творил себе, как умел… Чик. — Ника щелкнул пальцами, изображая выстрел. — И что? Думаете, покойник? — Ника совершенно не обращал внимания на красивую усмешку Шутина и равнодушное молчание Перова. — И классик! Сейчас его трехтомник готовят к печати. Кто знал Павлушу при жизни? А теперь его в бронзу и на пьедестал. Интересно мне, кому Пашка так поперек горла встал? С удовольствием на того Дантеса взглянул бы.

Вот уж он локти кусает.

— Это почему же? — как бы нехотя спросил Олег Перов и выпил.

— Потому, Олежка, что пуля та золотой оказалась, — ответил Ника. — Убить ведь хотел, а возвеличил, ох, возвеличил убийца Павлушу Ветрова. — Он снова выпил; хитро улыбаясь, посмотрел на Шутина. — А ты все пишешь, Женечка? Или бросил? Интеллигенция столицы ждет двадцать лет, когда появится великое творение.

Ника бил по больному месту, бил умышленно, точно и беспощадно.

Шутин смотрел на его дряблые, в склеротических жилках щечки, крохотные бесцветные глазки и молчал. Неужели это и мой финал? Что я мог и что могу? Как растерял, как не нашел? Или и не было ничего? Нет! Было, было и теперь еще есть, только не нужно никому настоящее и большое. Шутин даже в мыслях лгал и лицемерил. Нужны поделки, воспевающие, а искусство не нужно. А Павел, ныне покойный, написал, да-да, написал. Павел и сам-то по скудоумию не понял, что написал, а Шутин понял, сразу, с первого прочтения. Повесть была настоящая.

Шутин увидел, что Ника собирается сказать очередную гадость, и, опережая, спросил:

— Едешь в Канны на фестиваль? Собираешься получить приз за лучшее исполнение мужской роли? — Он, любуясь эффектом, сделал паузу. — Или женской. Ведь теперь тебе уже все равно.

Ника откинулся на стуле и захлопал в ладоши.

— Браво, Женя, браво! Ты поднял руку на Нику и сравнялся с ним. Мы два брата-акробата. Оба когда-то чего-то могли, оба ничего не сделали и паразитируем. Я по столам хожу, угощаюсь у людей хороших, — он оглядел стол. — Так ведь и ты, Женечка, за чужой счет пьешь и кушаешь.

Ась? — Ника приложил ладонь к уху, словно хотел услышать от Шутина что-то интересное. — Кто все заказал? Кто платить будет?

— Как живешь, Ника? — Олег положил руку ему на плечо.

Ника скособочился, как от тяжелого груза, вылез с трудом из-под него и сказал:

— Ты думай, что делаешь-то, мне по больничному платить некому. Это ты мальчик богатый. — Он выпил и быстро встал. — По сценариям Павлуши два фильма снимается, да еще трехтомник выйдет. Мешок денег получишь.