Выстрел в спину

Сдвинул Павла с мертвой точки человек, который никогда не видел Перовых."

"С Михаилом Левиным, которого почему-то все звали Мишель, Павел был знаком уже двадцать лет. Мишель был немного старше Павла, работал в популярном журнале и явился первой жертвой Ветрова, когда он поставил лыжи за дверь и решил стать писателем. Мишель брал рукописи Павла безропотно, улыбаясь доброжелательно, но слегка иронически. Несмотря на двадцатилетнее знакомство, они были на «вы», относились друг к другу хорошо, хотя и держались на определенной дистанции. Мишель иронически воспринимал не только творчество Ветрова, но и самого Ветрова.

Левин знал Павла двадцатитрехлетним горнолыжником, хулиганистым, максималистом, со всем скандалящим и конфликтующим. Как улыбнулся Левин, познакомившись с Ветровым, так и улыбается иронически двадцать лет, словно ничего за эти годы и не изменилось, как был Павел фрондером, так и будет наживать себе врагов до гробовой доски. Они спорили редко, когда Павел высказывал свое очередное категорическое суждение по поводу новой повести или поведения кого-либо из общих знакомых, Мишель, сняв очки, одаривал его иронической улыбкой и не отвечал. Павел, не успев как следует вскипеть, остывал и переводил разговор на другую тему.

Последний раз Мишель не выдержал, видимо, любому терпению есть предел, и когда Павел, зайдя в редакцию, начал свои очередной выпад против кого-то, Мишель снял очки, посмотрел без улыбки и сказал:

— Хватит, Павел. Все у вас такие разэдакие, один вы принципиальный. Вы как-нибудь сядьте перед зеркалом и подумайте критически о себе.

Павел вернулся домой и задумался, зеркало ему не понадобилось.

«Начнем с того, что все в твоем возрасте имеют семью.

Ты, Ветров, один, так как в больших дозах тебя выносила только мать. Любишь ты, если способен на чувство, чужую жену».

И неожиданно увидел он себя во взаимоотношениях с Олегом Перовым со стороны иной. Был приятель, свихнулся, пошел по дорожке плохой. Свихнулся, между прочим, когда ты, Ветров, рядом находился. Что ты, Павел, сделал, чем помог человеку? Смотрел с Олимпа и критиковал? Это теперь помощью называется? Когда человек начал воровать и пьянствовать, ты, Ветров, вычеркнул его из списка и забыл бы, да Ирина не дает.

Придет день, Олега Перова приведут на Петровку, затем в суд. Как ты, Ветров, в глаза Ирише посмотришь, на себя самого посмотришь как?

Тогда он поехал к Перову, явился прямо в цех, огляделся, брезгливо поморщился.

— Значит, здесь ты и воруешь, — не спросил, сказал утвердительно, взял со стола брошку, которую в цехе тогда гнали, три вишенки на веточке, покрутил перед глазами, бросил. — Дерьмо. Поедем, разговор есть.

Когда они приехали в бар, Ветров, словно прокурор, оглядел Олега и сказал:

— Значит, так я решил.