3
0Я потяну, но папаша наш устроит мне сладкую жизнь… И рожать безотцовщину… задолбала эта жизнь, — зло смотрит на меня, но в глазах все равно есть искорка тоски. — Ну, хоть сын вернулся домой. Может, сейчас задумается, что его отец не ангел с нимбом. И, вообще, — прикладывается к стаканчику, — что это я с тобой разговорилась? Ты же меня бесишь.
Отворачивается к окну, и я спрашиваю:
— Хочешь вернуть себе Гордея?
Я этот вопрос даже не особо осмыслила, но рот открыла.
— Боже, — Вера переводит на меня разочарованный взгляд. — И что мне с ним делать?
— Да ладно. Он в полном расцвете сил, обеспеченный, красивый, — перечисляю я. — И решит все проблемы с твоим бывшим.
— Знаешь, — Вера подпирает лицо кулаком, — бычок, конечно, симпатичный и выгодный, но… честное слово, Лиль, ну ты дура дурой, а.
Я обиженно выпячиваю нижнюю губу и хочу выплеснуть свой капучино в лицо Веры.
— Как сказал Гордей, нам было тогда прикольно, — Вера усмехается. — Поступил он, как кусок говна, конечно, но было бы странно тогда от него ожидать чего-то другого.
У меня поднимает в груди дикая ревность к прошлому Гордея. Ему, видишь ли, было с другой прикольно.
— Вот бы тебе патлы сейчас повыдирать, — шиплю я. — Зачем я с тобой тут сижу?
— Да откуда я знаю? Мужа своего мне втюхиваешь, — Вера кривит губы. — Он-то по молодости был не самым легким, а сейчас так вообще зануда. Мой сын сказал бы, мрачняк полный.
— Сама ты зануда, — я вспыхиваю, как спичка, — он, бывает, шутит…
Внезапно у меня вздрагивают ресницы, и всхлипываю, а после прячу слезы в ладони.
— Шутил, — тяну я сквозь рыдания. — Он очень давно шутил… Давно… А я перестала смеяться…
— Вот черт, — Вра повторяет мои слова. — Как тебя накрыло.
— Перестала смеяться, потому что разлюбила-аа-ааа, — никак не могу заткнуться и успокоиться. Плечи вздрагивают, и меня волнами потряхивает. — Разлюбила-ааа…
— Ну, дура же, — снисходительно вздыхает Вера.
— Да что ты заладила?! — убираю руки от лица. — Ну, дура! Дура! А ты умная? Так он курил с тобой, потому что ты умная?!
— А ты, что ли, пошла с ним курить? — Вера усмехается. — Ты же там, наверное, померла бы от дыма и вся истрадалась бы.
— Пошла ты! — резко встаю.
Выбегаю из кофейни, останавливаюсь у окна, за которым Вера подносит стаканчик кофе к губам и вскидывает бровь.
Подожите-ка. Что-то не похоже на то, что я разлюбила Гордея. Вера поднимает бровь выше. Вот сучка. Была у него до меня. Сглатываю и возвращаюсь в кофейню.
— Пришла патлы выдирать? — Вера отставляет стаканчик.
— Я думаю, — выдыхаю, — что надо бы тебе помочь с бывшим мудаком, если ты, конечно, не врешь насчет того, что он ударил твоего сына.
Ей удалось встряхнуть меня, и она пробилась сквозь панику и отвращение к женской ревности.
Я сейчас злая и… живая.
