5
0
— И, наверное, папа не с проста так был очарован Цветочком?
— Замолчи! — рявкаю я. Замолкаю и стискиваю зубы, в безуспешных попытках унять сильную дрожь. Тихо проговариваю. — Остановись, Гордей, я тебя очень прошу. Тебя ждет Вера, твой новый ребенок. Если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, оставь все это и займись своей новой жизнью.
— Что, блять, происходит?! — гаркает Гордей и делает ко мне шаг. — Это мой отец! И Я, мать твою, все равно узнаю, что он, нахуй, тут устроил! И в этом замешана еще и ты! Его любимый цветочек, вокруг он скакал на цырлах!"
"— Он за мной следил! — взвизгиваю я, больше не контролируя себя. — Следил! Снимал на скрытые камеры! Они в душевой, в розетке спальни в его доме! Он следил за мной с восемнадцати лет! У него сейфе были мои фотографии! Доволен?!
Глава 26. Нет... Нет... Нет...
А затем я кидаюсь к столу в желании расхерачит на мелкие осколки этот ублюдочный ноутбук, в котором можно найти другую грязь.
Я сейчас уверена в этом на все сто процентов.
А Гордей, козлина такая, прекрасно знает, что я не могу держать язык за зубами, если меня встряхнуть злостью.
Хотя он бы и сам докопался до того, что его папаша мерзкое чмо, которое подрачивало на меня.
Ненавижу!
Гордей на полпути ловит меня, а я уже верещу, пребывая в дикой и неконтролируемой истерике.
— Не трогай меня! Не трогай!
— Успокойся!
— Нет!
— Да чтоб тебя! Лиля!
Я в ярости отталкиваю его, отступаю и выдыхаю, смахнув волосы с лица. Гордей смотрит на меня, а по его взгляду я никак не могу понять его эмоций по поводу такой замечательной новости о папуле.
— Ты мне не веришь, да? — в отчаянии спрашиваю я.
Молчит, а по лицу пробегает тень брезгливости и растерянности. Верит, но вслух не хочет или не может этого сказать.
— Послушай, — вновь медленно выдыхаю я под немигающим взглядом, который стекленеет, — все же наша главная проблема — это развод.
Хочу перевести тему.
Переключить себя и Гордея на то, что решаемо, ведь мы живые. С изменами можно разосраться, развестись и разгрести последствия неверных поступков.
А тут что мы можем сделать?
Этот гондон мертв. Не выкопать же его и отпинать?
— Гордей, отдай мне ноутбук…
— Замолчи! — рявкает он на меня и вскидывает в мою сторону руку с выставленным указательным пальцем. Переходит на хриплый шепот. — Замолчи.
Я замечаю, что по нему пробегает волна дрожи, которая рождается от ярости.
Если бы Гордей мог переломать ноги Вячеславу, то я бы приняла это решение с женской благодарностью, пусть и между нами пролегли его измены, но этого не будет.
Гордей вышагивает по кабинету, нервно приглаживает волосы, а затем переворачивает с грохотом узкий стеллаж у стены. Молча.
Папки рассыпаются по паркету, и я зажмуриваюсь.
Я чувствую себя грязной и виноватой.
Я знала, что так и будет, хоть это совсем нелогично.
