Предатель. В горе и радости (СИ)

Она добрая, наивная и всегда пряталась за мужем.

Я могу ее добить.

— Как Гордей, держится?

— Держится.

— Он сейчас может отстраниться, Лиля, — Алиса вздыхает. — Он в этом не похож на отца.

Очень надеюсь, что Гордей не унаследовал от отца сомнительные пристрастия в слежке и подглядывании.

Пусть будет только кобелем, который не может удержать дружка в штанах.

— Да, может отдалиться, Лиля. Может оттолкнуть, но это не значит, что ты ему не нужна. Нужна, — находит мою руку и мягко ее сжимает. — Просто не хочет быть для тебя слабым. Ему тоже нужно время, чтобы все понять и осознать… Это так страшно…

Опять всхлипывает, и через секунду плачет в мою грудь. Плечи вздрагивают, а я пустым взглядом смотрю на оранжевые языки огня и искры, что выпрыгивают из него и тухнут.

— Я справлюсь… — шепчет Алиса. — Справлюсь…

И теперь уже рыдает в моих объятиях.

В моей семье между мамой и папой случались ссоры, а вот между свекром и свекровью их не было.

Вячеслав был реально слишком прилизанным со всех сторон, и безукоризненно играл идеального мужа, которого я, бывало, сама ставила в пример Гордею.

Гордей в отличие от отца умел раздражаться, повышать голос и ссориться со мной. Он не отступал от скандалов, которые могли вспыхнуть из-за какой-нибудь мелочи, а его отец мастерски сглаживал все углы со своей женой, что мне казалось правильным.

Если женщина начинает бузить, прикапываться, то надо ее выслушать и поговорить. Вот Вячеслав умел говорить с Алисой, и сейчас я начинаю прозревать.

Не из-за великой любви он был таким.

Он изучил свою жену, как хирург анатомию человеческого тела, и знал, каким надо быть для нее мужем.

— У меня есть вы…

Алиса отстраняется от меня, вытирает слезы и слабо улыбается, вглядываясь в мое лицо.

Боюсь, что на ее месте я бы тоже не заподозрила Вячеслава в той грязи, что я нашла. Обычные люди не ждут от близких, что они могут быть уродами, и этим пользуются. Нас так легко обмануть, если знать подход.

— Что же, — Алиса кутается в халат, — будет за нами наблюдаться с небес.

Нет, спасибо. Не хочу, чтобы он еще мертвым за мной следил.

— Он прожил хорошую жизнь, — выдыхает Алиса, — и столько людей будут помнить его… Все хорошо… Мы с ним еще встретимся… Он дождется меня…

— Только вы не торопитесь с ним на встречу, — ежусь от холодного ветра, что вырывает из костра веер оранжевых искр.

— Не буду, — держит меня за руки. — Сейчас главное — друг друга беречь.

Вот я и стараюсь сберечь хрупкую иллюзию обычной семьи, по которой расползаются черные трещины.

— Мы будем все по нему скучать, — Алиса печально улыбается на затухающий огонь. — Теперь я ему буду цветы покупать.

Очень неловко.

Если честно, хочется просто уйти.