4
0
Нет, в нем не было явной агрессии и он не огрызался на отца, но напряжение в нем было, раз я в такие моменты пыталась свести все в шутку или прибегала к убеждению, что муж у меня замечательный.
— Хватит, — цежу я сквозь зубы, не позволяя себе углубляться в мысли, от которых несет гнилью. — Хватит.
Я чувствую, что я теряю контроль и ухожу глубже в грязь, которой могу сейчас захлебнуться.
Моя жизнь была иллюзией, которая лишь чуток истончилась, а я уже задыхаюсь.
Я должна взять себя в руки, и с холодной головой уничтожить фотографии и, возможно, очистить ноутбук, а после оставить этого урода в покое. Пусть им займутся в аду. Пусть черти ковыряются во всех его грехах, а не я.
Не я.
Я живая, и я лучше буду страдать из-за неверного мужа.
Глава 20. Не туда копал
В дремоте мне кажется, что меня кто-то гладит по плечу, поглаживает ладонь, прижимается щекой к виску.
На судорожном выдохе открываю глаза."
"Надо вернутся в кабинет, забрать фотографии и заглянуть в ноутбук свекра. Очистить все, а то есть риск, что правда вскроется не в тех руках.
Оно мне надо?
Выхожу в коридор. Тишина. Подкрадываюсь к комнате детей и прислушиваюсь. Улавливаю тихое похрапывание. Это Гордей.
На цыпочках крадусь по коридору.
Лучше бы я узнала, что свекр изменяет. Он тогда бы был просто козлом, как и многие другие мужики.
У кабинета притормаживаю, опять прислушиваюсь и бесшумно просачиваюсь за дверь.
Через пару минут я откладываю в сторону папку со снимками, меняю пароль сейфа на дату рождения Алисы на всякий случай.
Собираюсь с мыслями и понимаю, что ноутбука-то в кабинете нет и не было.
Вероятно, он в офисе свекра, который постоянно туда-сюда таскал, как он говорил в шутку, “печатную машинку”.
Умер-то он в офисе, в который он, вероятно, как обычно, отправился с “печатной машинкой”.
Трясутся руки.
Он мог наяривать на снимки и видео со мной, сидя за своим большим рабочим столом?
Очень даже.
А затем я вспоминаю шутливые жалобы Алисы в телефонных разговорах по поводу того, что опять Славик ушел медитировать в кабинете.
У него был неприкосновенные полчаса по нечетным вечерам после ужина в кабинете. Он запирался, говорил жене, что ему нужно уединение в тишине, чтобы очистить мозги.
Это сейчас, учитывая мои находки, понятно, что вот такое уединение — ненормально, но до всего этого…
Тридцать минут посидеть с чашкой чая в тишине и в своих мыслях? Почему нет?
И я соглашалась со словами Алисы, что у каждого человека должно быть хотя бы полчаса времени на то, чтобы спрятаться в своем уголке.
Мы же не знали, что он за закрытой дверью не только чай пьет!
И, видимо, Алиса в отместку мужу тоже выделила себе тридцать минут “медитации” в библиотеке.
— Я тоже решила, что меня нельзя тревожить по утрам за чтением, — вздыхала она.
