Восточная сказка

Закрыт у меня рот или нет? И можно ли так беззастенчиво любоваться другим человеком. Мужчиной.

И только когда он доплывает до бортика и, вынырнув, хватается за хромированные перильца, я узнаю его.

Герман Лиманский. Собственной персоной.

Спешу к выходу, стараясь не показать смущение. Но когда, поравнявшись с крайней дорожкой, пытаюсь обойти шезлонги и зону отдыха, слышу знакомый бас.

- Алина, ты домой когда собираешься?

- Еще не знаю, Герман Владимирович… А почему вы интересуетесь?

- Мог бы тебя подвезти, - хмыкает он и добавляет с шутливой строгостью. – Прекрати мне выкать и звать по отчеству. Я что, такой старый?

Мяукаю в ответ что-то нечленораздельное, стараясь скрыться, пока предательский румянец не залил щеки. Вылетаю в женскую раздевалку. Помогаю кому-то открыть шкафчик с вещами. И увидев на полу разлитую воду, зову уборщицу.

Много дел, работа хлопотная, но мне нравится. Отец и Нур были бы недовольны моим выбором. Но как же я счастлива, что мне не нужно их спрашивать на каждом шагу и оглядываться на их мнение.

Свобода! И мне кажется, я ее заслужила.

49

Проводы Анечки много времени не занимают. Я съедаю кусочек пахлавы. И тут же мысленно возвращаюсь в отчий дом. Эта, конечно же, не такая. Нур и бабушка Зарема пекут гораздо лучше. Вернуться бы в Эргонио хотя бы на минутку, или в одночасье оказаться в Батуми на Кутаисской улице. Схватить кусочек пахлавы, и обратно. Жаль только, телепортироваться не умею. Поэтому приходится довольствоваться тем, что имею. И самое главное, свобода! Ни за какую пахлаву всего мира я не променяю это чувство. Запиваю невкусный пирог душистым чаем и спешу попрощаться.

- Мы с тобой завтра во вторую смену, Алина, - напоминает мне Катя, моя напарница. – Посиди еще с нами. Расскажи о себе. Где учишься? С кем живешь?

Смущаюсь, не желая делиться личным. Уж слишком много горя и печали в моей жизни. Стараюсь забыть и уж точно не хочу обсуждать подробности с посторонними.

- Завтра, - отмахиваюсь непринужденно. – Сегодня не могу задерживаться. Дела…

- Ишь ты, деловая, - нарочито морщится Глеб. – Пойдем, провожу. Может, нам по пути?

- Навряд ли, - отхожу в сторону, когда этот наглый тип тянет ко мне руки. Спешу по коридору в надежде, что Тихомирова кто-нибудь отвлечет.

Но он подходит к гардеробу почти одновременно со мной и нагло забирает мой пуховик у тети Муси, пожилой гардеробщицы.

И что прикажете делать? Вырвать куртку у нахала из рук? Кажется, цивилизованные люди так не поступают. Или покорно одеться? Но нет! Таких людей, как Тихомиров, нужно сразу ставить на место. Вот только как? Шестеренки лихорадочно крутятся в голове. Время идет. Тихомиров застыл с моей курткой в руках. А мне так ничего и не удается придумать. Неожиданно крепкая холеная рука перехватывает запястье Глеба.