4
0— А судя по тому, что ты не спрашиваешь значение этого выражения, то знаешь о чём я.
— В курсе… Видела её.
— История, психология, классика. Где романы о любви? — снова улыбается, поворачиваясь ко мне.
— Война и мир, Евгений Онегин, Дубровский. Чем вам не угодили? В них есть про любовь.
— Я не про них, Макс, — подходит ближе. — Унесённые ветром, Поющие в терновнике. И что там ещё?
— Я такое не читаю, — смотрю на него снизу вверх, в глаза.
В горле пересохло. Его близость убивает всё моё самообладание.
— Почему? — загадочная улыбка.
— Мне не нравится…
Он рассмеялся.
— Пуританка ты, Макс. В средние века померла бы старой девой.
— По этому вопросу тебе лучше с моей бабулей пообщаться. Она тоже считает, что меня никто замуж не возьмёт. Не люблю я про любовь. А в средние века меня бы выдали замуж насильно, даже не спросив, — попробовала отвернуться от него, но он вдруг схватил меня за руку и развернул к себе.
— Что ты делаешь? — раскрыла ошарашено глаза, его ладони скользнули по моей талии и сцепились в замок на спине.
— Пуговицы надо застёгивать, а не соблазнять этим, — провел пальцем по животу от груди, оставляя только одну руку на моём позвоночнике, которой слегка погладил кожу. — Я же говорил — каждый сантиметр твоего обнажённого тела сводит меня с ума. Так что советую тебе носить тот дурацкий свитер каждый день… — приложился губами к моей шее.
— Отвали! — оттолкнула его и прижала руку к месту поцелуя. Горит. — У меня только прошлые засосы прошли. Не хватало ещё, чтобы мать нас застукала.
— Ты сама сказала, она без разрешения не войдёт. Макс, я соскучился… — опять притянул к себе.
— А я как-то не очень, — попытка оттолкнуть провалена, он сцепил руки так, что обездвижил мои.
Он псих! У него раздвоение личности. Один тихий и правильный, второй — с сорванной кукушкой.
Ты же знаешь, Макс, что раздвоение не так проявляется. Просто давит в себе истинную личину — наглую и хамоватую.
Зачем?
Только подонки оставляют здоровых потомков… Глупость конечно, но иногда я с ней согласна.
Тем временем он уже нашёл мои губы и жёстко впился в них. Вцепилась в него с желанием двинуть локтём, пусть отвяжется, но получилось совершенно противоположное. Ноги подкосились от горячей волны, которая словно молния прошлась по моему телу, и я почти рухнула на пол. Но он поддержал…
— Неужели я такой сногсшибательный? — прошептал в губы, на секунду отрываясь от них.
— Нет…
— А мне кажется — да. Ты словно измотанный противник виснешь на мне, — снова поцелуи, разжигающие страсть.
Мелкими шагами подталкивает меня к кровати, и мы падаем на неё. Несколько минут ещё целуемся, но в голову приходит осознание — мы в моей комнате, а за дверью мать. Выворачиваюсь из-под него и вскакиваю.
