3
0Мне мой старый сон покоя не даёт, сегодня ночью я его детально вспомнил, словно снова увидел. И у меня началась паника внутри. Мечусь, как в клетке и не могу успокоиться.
Стекаю по стене на землю, откидываю голову и ещё раз затягиваюсь, выпускаю дым струйкой.
— Ломает внутри всего, будто дичь какая-то происходит, а я не в курсе, — признаюсь.
— Дичь — это подобную хуйню в голове держать, — грубо наезжает на меня Полозов. — Романыч врач с охрененным стажем, столько детей ""родил"", что уже не сосчитать. Макс в надёжных руках.
Хочется ляпнуть ему что-то колкое, но, блядь, он прав. Зачем притягивать плохое своими мыслями ебанутыми.
Всё будет хорошо!
Но что-то внутри упорно в это не верит.
Мы возвращаемся обратно и замечаем того самого Романыча, хирурга, который делал Макс кесарево. И мне пиздец как не нравится его виноватое выражение лица, опущенные плечи и шаркающая походка.
За нашими спинами открылась дверь кабинета и выглянула Вера Юрьевна, заметив врача, взмахами руки позвала всех родителей.
— Мы сделали всё что могли… — обречённо посмотрел на нас доктор.
— Какого хрена? — сорвался на рык дядька."
"— Операция прошла успешно. Мы уже собирались отключать аппараты, как пульс стал падать и сердце остановилось. Я соболезную…
Моё сердце тоже остановилось, упав вниз. Виктор Иванович подхватывает теряющую сознание жену и на руках несёт в кабинет. Лина прячет слёзы на плече Славки. Немым взглядом все смотрят на меня, а я сказать ничего не могу. Слезы наворачиваются и в горле спазм. Только как рыба на суше хватаю ртом воздух.
— Я не верю… — произношу сдавленно. — Я не верю! — прорывается крик, и я устремляюсь в сторону операционной.
Меня пытаются остановить, держат за руки и плечи, но вдруг отпускают. Смотрю назад — там дядя. Это он приказал.
Каталка с накрытым телом стоит посреди большого зала. Кажется, вокруг него расположены операционные. Женщина собирается откатить её к лифту, но я преграждаю путь.
— Макс… — стягиваю простынь.
Она безжизненно лежит, бледная, как та простынь, что её накрывает.
— Не уходи, Макс. Вернись! — встряхиваю её.
Но уже бессмысленно. Какой-то частью сознания я это понимаю, но принять не могу. Мне так больно где-то там, под ребрами, что рыдания и слёзы всё застилают перед глазами. Сползаю на пол, разрываемый рыданиями.
Я не хочу в это верить… Не хочу…
Перед лицом падает рука Макс. Прижимаюсь к холодной коже губами, закрывая глаза.
— Вернись, Макс… Не оставляй нас одних, пожалуйста…
Дальше всё как в тумане, я плохо соображаю. Меня куда-то уводят, дают что-то выпить для успокоения. А я не хочу успокаиваться, разнести всё к чёртовой матери хочу.
У меня смысл жизни забрали.
