4
0"
"Боже, сейчас бы сквозь землю провалиться, только бы не видеть его глаза, полыхающие огнём ненависти.
Чёрт! Егор всё ещё обнимает меня и смотрит на Калинина с наглостью, нарываясь снова получить по фэйсу. Скидываю руки Фролова со своей талии и делаю шаг к Дэю.
— Гордей… — пытаюсь начать разговор с попытки оправдаться.
А о чём я ему скажу? Это не то, что ты думаешь? Он не слепой…
— Заткнись! — рычит сквозь зубы.
Взгляд полон презрения. Он брезгливо отталкивает меня в сторону и проходит мимо наверх по лестнице.
Я просто смотрю ему в след и ничего не делаю.
Я должна ему всё объяснить, сказать, что это несерьёзно.
Рвусь наверх по ступенькам, но Егор останавливает меня, хватая за локоть.
— Макс, не ходи. Он сейчас не в адеквате.
— Это ты неадекват! — отпихиваю его. — С желаниями своими дебильными. У нас только всё наладилось…
Сверху доносится звук разбивающегося стекла. Сердце падает и перестаёт стучать.
Перепрыгивая через ступеньки, бегу наверх. Стекло в двери между этажом и лестницей разбито, кругом осколки. И кровь…
У меня перехватывает от страха дыхание. Калинин, только не наделай глупостей.
След из капель ведёт до кабинета истории. И судя по их размеру — кровь хлещет.
Осторожно открываю дверь и заглядываю в класс. Гордей сидит на стуле и выковыривает осколок стекла из руки.
Бросаюсь к нему. Под его ногами уже скопилась небольшая кровавая лужица.
— Твою ж мать! — ругаюсь и оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно замотать.
Взгляд падает на шарф, лежащий поверх пальто Гордея на подоконнике.
Шёлковый. Отлично. Шерсть не попадёт в рану.
— Тебе в больницу надо: швы наложить… — объясняю ему, заматывая руку.
Но у меня чувство, будто он меня не слышит, даже не морщится от боли. Только смотрит с пренебрежением, словно я неприкасаемая.
— Пошла вон, — произносит ровно, но с шипением.
— Гордей, разреши объяснить…
— Пошла вон! — повышает голос.
Второй раз за вечер он кричит на меня. Раньше такого никогда себе не позволял.
— Дэй, пожалуйста…
Он берёт меня за плечо и выставляет за дверь.
— Проваливай! — хлопает дверью перед носом.
Чёрт! Как же обидно, когда тебя не хотят услышать.
А что ты хотела? Сама виновата… Зачем плевать в колодец, из которого пьёшь?!
Сбегаю вниз. В коридоре меня выхватывает Макарова.
— Макс, ты куда? Что случилось?
Но я немею. Даже слова произнести не могу. Только киваю головой из стороны в сторону. Потому что внутри всё горит.
Мои ожившие бабочки полыхают в огне, пытаясь сбить с крыльев пламя. Они кричат… Нет… Вопят… Они не хотят снова умирать.
— Пойдём на улицу, подышишь, успокоишься и всё расскажешь, — накидывает мне на плечи пуховик. — Праздник всё равно уже закончился, все наши к Петрищеву на такси рванули.
