Великан

— Правда? - насмешливый голос. - Чему-то помешал?

— Немного.

Удар.

Уворачиваюсь, пропуская его мимо себя, и парень из темноты на автомате, по инерции, подается вперед, делает лишних пару шагов. Теперь до него можно достать.

Телефон падает в траву.

Хватаюсь за биту и резко рву на себя. Противник подобного не ожидает - и выпускает оружие. Отбрасываю ее в сторону, а в ответ бью придурка сдвоенным - в солнечное сплетение и тут же в челюсть. Надо отдать должное - парень оказывается крепкий и не падает, хотя покачивает его знатно.

А потом что-то сильно и с каким-то сухим треском обрушивается мне на правое плечо. Боль такая, что темнеет перед глазами. Но тут и без того был не ясный полдень. Наотмашь, наугад, отправляю нового противника в далёкий полет.

Кто-то набрасывается со спины, обхватывает кольцом рук. И серия ударов по лицу. Сильные, жесткие, но не настолько, чтобы вырубить меня напрочь.

К тому, что тебя время от времени бьют по голове, тоже привыкаешь.

Резко бью затылком назад, попадаю, как надо, - и хватка на груди ослабевает. Локтем под ребра, затем, в полуразвороте, снизу-вверх апперкотом так, чтобы урод еще долго питался одной только жидкой кашей.

И снова тараном по правой руке. Кажется, сознание на мгновение гаснет, а когда я снова прихожу в себя, то понимаю, что валяюсь на земле, а сверху сыпется град ударов. Похоже, один из этих ударов, попавший в голову, меня и включил обратно. Пытаюсь закрыться, но правая рука не подчиняется вообще - на ее месте одна только жгучая боль. Закрываюсь левой, но этого мало. Отчаянно мало.

Глава двадцать девятая

— Ну что, мудила, твое кунг-фу совсем говно, - слышу где-то очень высоко насмешливый голос. Знакомый голос. - А не надо не в свое дело лезть."

"Он говорит что-то еще, ему вторят злой смех и ругань, но мне уже все равно. Уже не чувствую боли, а мир вокруг стремительно схлопывается до размеров одной единственной светлой точки на уровне моих глаз. Наверное, это мой телефон со все еще горящим фонариком.

Последнее, что успеваю осознать перед очередным отключением, женский голос:

— Хватит, вы же его убьете…

Темнота.

Тишина.

Последующие часы помню урывками. Какие-то отчаянные крики, звуки далекой сирены, бьющий в глаза противный свет. Снова крики, тошнотворный запах лекарств, люди в белых халатах. Снова яркий свет. Больно. Сразу везде. Особенно болит рука. И голова. И в груди что-то тянет, будто оттуда сквозь небольшой надрез вытаскивают внутренности.

Темнота.

Тишина.

— Стасик, как ты? - надо мной склонилась заплаканная мама. Пытается улыбаться, но из ее глаз катятся и катятся слезы.

— Все хорошо, - в горле очень сухо, настолько, что едва протолкнешь слова. - Попить.

— Да-да, конечно, - она возится в стороне и выше от моей головы. Слышу звук наливаемой воды.