Великан

Она берет меня за руку и тянет в сторону от тропинки. И мне нравится ее улыбка – в ней нет ни намека на невинность. Откровенный разврат и желание. Такому желанию просто нельзя отказать. Да я и не обираюсь.

Как только становимся на траву – моя спутница вскрикивает и чуть не отпрыгивает обратно.

— Холодно и мокро, - говорит с обидой.

Ну, конечно, это же лес, а не пол с подогревом и мягким ковром поверху.

Легко подхватываю ее на руки. Девчонка вскрикивает и тут же обнимает мою шею обеими руками.

— Ты такой сильный. Качаешься, наверное?

— Чуть-чуть, дома с ложкой.

Она еще что-то щебечет о том, что настоящий мужчина должен уметь постоять за свою женщину, что в ее группе в институте одни только доходяги с руками тоньше, чем у нее, что мужчины вообще вырождаются - и скоро такими темпами несчастным женщинам придется самим себя удовлетворять и вообще обеспечивать.

— Женщина – хранительница домашнего очага! – шепчет мне на ухо так громко, что даже немного слишком – не оглохнуть бы, пока миную полосу препятствий. – Так всегда было. Женщина должна быть красивой, ухоженной, довольной жизнью. А не забитой загнанной лошадью, которая прибегает с работы и торопится приготовить ужин любимому мужу, а потом еще и в постели его радовать. Чем радовать, когда сама еле ноги таскаешь? А вот если днем она зашла в СПА-салон, сделала маникюр, педикюр, массажик, новую прическу, пробежалась по магазинам и купила себе новую красотень, то вечером и мужу обломится сладкий кусочек.

Слушаю ее в пол уха и только изредка согласно ухукаю. Есть ощущение, что средний работяга только то и будет делать, что работать на такую вот хранительницу. Да еще и не хватит. Соответственно, под вечер на хрен ему эти сладкие кусочки не сдались. Тут бы не сдохнуть.

Но это же мое, мужицкое мнение, куда ему против вот этого гламурного менталитета.

Тем более я больше сконцентрирован на том, куда поставить ноги. Трава действительно очень мокрая, а еще и идти приходится под уклон. Один неверный шаг – и грохнемся в совершенно неромантичную и несексуальную свалку, причем я точно приземлюсь сверху. И вряд ли моя новая подруга обрадуется счастью быть погребенной под почти девяностокилограммовой тушей не очень аккуратного недолюбовника.

— Вон, давай на той скамейке, - пальчиком указывает блондинка.

— А как же на травке? - напоминаю о ее желании.

— Она такая мокрая и холодная. Мне жалко тебя, - проводит пальцами по моей щеке. - На травке в следующий раз, хорошо?"

"Собственно, растягиваться сейчас на земле я и не собирался. Так что на лавке, значит на лавке. И следующего раза у нас все равно не будет. Ни с одной из девчонок, с которыми проводил ночь, во второй раз не встречался и не собираюсь. Их слишком много, и все они разные, чтобы останавливаться на какой-то одной.