Ведьма

Война, искалеченные молодые мальчики-воины, больные дети… Вся боль Земли, средоточием которой поневоле становилось её хрупкое сердце. И снова водопады, горы, равнины. Она как будто летит над этим всем, наблюдая с высоты, как миллионы животных — зебр, газелей, антилоп перемещаются в поисках новых пастбищ, а за ними, в поисках лёгкой добычи, по пятам следуют львы, леопарды и гиены, замыкая круг жизни. Но вот снова Степан. Пистолет в её руке, и дыра в груди, которая образовалась в момент его ухода, и достигла поистине грандиозных размеров в тот день. Тотчас же ведьмин жизненный круг замкнулся.

Вся жизненная сила попросту вышла сквозь образовавшуюся пробоину. Почему она не умерла ещё тогда? Все просто… Сын. Маленький, упёртый и сильный… очень-очень сильный ведун. Как так получилось? В роду ведьмы не было мужчин. Сила наследовалась исключительно по материнской линии. Ксения не знала, почему произошел сбой. Но она отчетливо понимала, что и сын не сможет питать её вечно, как бы ни затягивал процесс своего рождения. В момент родов ведьма лишилась источника энергии. Жизнь обнулилась. Но, отчего-то, не прервалась, как должна была. И вот теперь она бродит между мирами и пространствами, между прошлым и будущим, между жизнью и смертью.

Вдруг все вокруг закружилось в бешеном темпе, будто бы огромная воронка своей ненасытной глоткой принялась поглощать все, что ещё окружало ведьму. И не осталось ничего… Ксения испугалась, потеряв ориентиры, и даже поначалу не сразу услышала тоненький, едва слышный плач. Огляделась, но кроме белого цвета, в который было окрашено все кругом, ничего не увидела. Плач усиливался. Ксения сделала первый робкий шажок навстречу доносящимся звукам.

Поначалу тихие, всхлипы переросли в настоящий рёв. И она побежала… Теперь уже саму Ксению подхватило потоком энергии сумасшедшей силы, втянуло в узкий сверкающий тоннель, по которому она понеслась с бешеной скоростью навстречу неизвестности. Резкий толчок, и Ксения возвращается в своё тело. Рёв не утихает, и этот звук заставляет ведьму открыть глаза."

"Больничная палата. К руке подсоединена капельница, и целая куча проводов тянется к ней. Приподнимается на кровати, методично отсоединяет от себя всю аппаратуру, свешивает ноги вниз и встаёт.

На журнальном столике, у окна, оставлена переносная люлька, в которой надрывается ребёнок. Её сын. Ксения подходит к нему, а сама задохнуться боится, потому что ком переполняющих душу эмоций подпер горло и перекрыл кислород. Дрожащими руками берет своё дитя, подносит к сердцу и пристально смотрит в мудрые глаза. Это она — младенец, в сравнении с ним.

— Привет, — шепчет, в то время как слезы, прорвав плотину сдержанности, потоком устремляются вниз.