Ведьма

Параллельно мужчины, втайне от Ксении, стали потихоньку и своих знакомых бизнесменов подбивать на спонсорство. Многие с охотой согласились помогать.

Лечение тоже продвигалось. Порой боль становилась нестерпимой. Хорошо, что последнее время Степан все больше был неподалеку от Ксении. Сколько раз она его спасала от безумия, бросая все свои дела! Ему было жутко стыдно, но он просто не мог терпеть. А ведь у нее и другие пациенты были. Тяжелые… Насмотрелся, пока работу своих ребят организовывал. И для каждого она находила время, в каждого вкладывала частичку своей сути. Особенно Степана поразил сильно обгоревший парень, который из-за ожогов утратил подвижность пальцев рук.

Поскольку обожжены были и внутренние органы, он не мог полноценно питаться, и Ксения, помимо восстанавливающей гимнастики, врачевала его травами и специальными отварами. Он тоже кричал от боли… И она подолгу работала над ним руками, отдавая, порой, слишком много своей силы.

Степан не мог не восхищаться этой женщиной. Он никогда не сталкивался с подобной жертвенностью и бескорыстием. Родственники пациентов руки бы ей целовали, если бы ведьма позволила.

Но в такие моменты она становилась жесткой, и пресекала все благодарности на корню.

Отдельная история — больные дети… Их привозили родители каждый день. По два-три пациента, чередуясь. Сколько себя она отдавала им? После сеансов Ксения была совершенно больной. И некоторое время просто стояла, уткнувшись нечитабельным взглядом в окно. Да… Насмотрелся он, пока рядом находился. И оттого, казалось, любил ведьму еще сильнее. А ей… Ей приходилось спать с Игорем практически каждый день. И Степан сходил с ума от ревности… Что чувствовал сам Игорь — даже представить сложно.

Зима пытался поговорить с другом, но тот лишь наигранно смеялся:

— Да нормально все, Степ. Не большая это беда — спать с голой красивой бабой.

И если бы он не знал друга, как облупленного, он бы поверил. Правда. Только, всё же, он его знал. Поэтому эта показная бравада и легкость, лишь бравадой и оставалась. Игорь хоть и создавал впечатление балагура, весельчака и дамского угодника, на поверку был отнюдь не поверхностным. Он таил глубину, и то, что в этих глубинах на самом деле творилось, очень волновало Степана.

А еще его волновало непонятное отношение Ксении. С чего он вообще взял, что она захочет быть именно с ним? Кто это решил? Они с Игорем? Что, если она предпочтет друга? Или вообще выберет другого мужчину? Она-то ему ничего не обещала. Просто в один момент дала понять, что в курсе их его чувств. Нет, она могла его погладить, или поцеловать в макушку… И он не наблюдал, чтобы с остальными пациентами она так себя вела… Но и ничего большего не происходило. А порой так хотелось, впиться ей в губы, до крови чтоб.