В сети

Я не особо забочусь о манерах и ноже — просто беру вилку и начинаю быстро есть.

Насыщение приходит с третьим куском, и я, наконец, позволяю себе притормозить, глядя на Сашу через стол. Чувствуя расслабленность в теле и мыслях.

Позже я провожу короткую экскурсию по квартире. Короткую — потому что берегу ногу. И потому что, в общем-то, показывать нечего. Разве что — книжные шкафы в гостиной по обе стороны от дивана. Это было первое, что я продумала в дизайнерском проекте. Первое, что было важно.

Книги расставлены с педантичной любовью: циклы и серии идут строго по порядку, том за томом, без единого разрыва. Нижние полки отданы под юриспруденцию и судебную практику. Выше — философия, политическая теория и остросоциальная проза.

Я уверена: книжные вкусы многое могут рассказать о человеке. В моём случае — меня вполне можно «прочитать», если постараться."

"— Интересный выбор для педагога, — подкалывает Саша, обводя взглядом мою немаленькую коллекцию. — Необычный, я бы сказал.

Не знаю, хочет ли он вывести меня на чистую воду, но томиться в интриге куда захватывающе.

— Ну да. Правда, моя педагогика не всем по душе.

Повернув голову, Саша внимательно на меня смотрит, вздёргивая уголки губ. Он кажется привычным и близким — и в то же время инородным в этой квартире.

— Не ожидал, что у тебя такой серьёзный книжный арсенал, — хвалит, присаживаясь на корточки и доставая с полки одну книгу за другой. — У меня поменьше.

— Это то, что я забрала первым делом, когда уходила от бывшего. Библиотеку и свою гордость. Остальное — несущественно.

Гордость — это и то, от чего меня распирает в эту минуту. Потому что слышать похвалу от мужчины, с которым мы сутками напролёт обсуждали книги, — редкость. Обычно мужчины в моей жизни больше интересовались телом и внешностью, чем тем, что в голове.

Но этот эффект длится ровно до того момента, пока Саша чудом не вытаскивает затесавшийся среди моей гордости любовный роман в матовой чёрной обложке с кричащим названием, недвусмысленно намекающим на щедрую порцию эротики внутри.

Эта книга явно выбивается из общего ряда, и мой мозг лихорадочно пытается вспомнить, откуда она здесь взялась.

Кровь гонит к щекам ещё сильнее, когда Саша наугад раскрывает её где-то посередине.

— Томас прижимает её к стене, его жезл упирается в низ живота, предвещая всё, к чему она давно была готова.

Хмыкнув, он трёт ладонью подбородок и перелистывает.

— Ой, ну всё, хватит, — качаю головой. — Мои подруги слишком буквально воспринимают моё увлечение чтением, поэтому дарят всякую ерунду.

— Любовные романы — это ерунда?

— А ты считаешь, что нет?

— Не знаю, до этого ни разу не открывал, — признается Лекс. — Но написано живо.

— Они упрощают сложную природу чувств до уровня сказки.