В сети

— Приезжайте почаще. Мы всегда рады вам, в любой день недели — хотя какие вы гости? Мы ведь уже почти одна семья.

Мама выпила домашнего вина, её щёки порозовели. Пожелания звучат искренне. Кажется, всё, чего ей сейчас хочется — чтобы между нами была гармония, несмотря на разницу в характере, привычках и воспитании.

Саша тащит пакеты к машине, загружая багажник. Прощание получается суматошным и натянутым — я поочерёдно целую родителей в щёки и забираюсь в разгорячённый салон.

Папа не уходит, оставаясь на крыльце, и протягивает Устинову руку для пожатия. Когда мама направляется в дом, я понимаю, что с того момента, как мы приехали, они впервые остаются один на один.

Наблюдая за ними, я затаиваю дыхание и ловлю себя на желании выйти и встать между ними. Это проверка на прочность. Для них обоих. И для меня. И я не знаю, чего опасаюсь больше — суровости папы или того, как может ответить Саша.

Чтобы отвлечься, я рывком открываю бардачок и лихорадочно ищу салфетки. Ладони — мокрые. В висках гулко барабанит пульс.

Между бумагами, какими-то старыми чеками и чехлом для очков ночного видения я с трудом нахожу то, что нужно, краем глаза поглядывая на крыльцо.

Папа что-то говорит, не отнимая руки. Вены на тыльной стороне ладони вздулись — и это значит, он не просто говорит. Он давит. Предупреждает. Проверяет границы."

"Саша слушает, не отводя взгляда. На его лице — ни ухмылки, ни бравады. Только сдержанность, за которой я различаю грёбанный вызов, потому что уступки — не его сильная сторона, если диалог идет не с женщиной.

Это подстёгивает меня потянуться за ручку и открыть дверь, и уже через секунду до меня доносятся обрывки разговора.

— Понимаю, вы хотите для неё лучшего… И, возможно, ваши сомнения не лишены оснований. Да, я не подарок, и моя биография далека от безупречной. Но всё это — в прошлом, — разъясняет Саша. — Я рядом с Олей не потому, что вы это одобрили. Она сама сделала свой выбор, и я его уважаю. И точно не собираюсь оправдываться за свои чувства. Я люблю Олю. Для меня она не случайность и не мимолётное увлечение, а человек, с которым я хочу идти дальше. Щенком… которого нужно ткнуть носом, чтобы он понял, как не позорить Белогорских, я точно не стану. Эту фамилию я не ношу. И Оля скоро сменит её на мою.

Отец ослабляет хватку, разжимая руку и опуская её вдоль туловища. Челюсть сжата, но в глазах мелькает что-то новое. Не согласие, нет. Но признание того, что с этим человеком придётся считаться.

— Хорошо. Будем ждать вас ещё, — сухо цедит папа. — Спасибо, что сегодня приехали.

Мы отъезжаем от ворот, и вскоре родительский дом скрывается за первым же поворотом. Мимо мелькают не менее роскошные особняки, выстриженные газоны и пышные туи.

Несмотря на показную расслабленность, я понимаю, что Саша всё ещё на взводе.