В сети

Наш зрительный контакт длится всего несколько секунд, после чего Оля отворачивается и продолжает разговор с собеседницей, взяв бокал со стола. Она выглядит невозмутимой, но подбородок вздёрнут, а движения — чуть резче, чем должны быть.

Я ещё не раз на неё посмотрю — и это очевидно не только мне, но и ей, несмотря на то, что дистанция между нами — космическая.

Когда Илья предлагает поиграть в волейбол на площадке, расположенной чуть в стороне от основной зоны — ближе к бару, я соглашаюсь. Это проще, чем сидеть без дела. Да и становится ясно: уезжать отсюда быстро я не собираюсь. По крайней мере — до тех пор, пока не увижу, как первой уедет Оля.

Одежда, в которой я приехал поздравить друга, не совсем подходит под формат праздника — джинсы быстро начинают парить. Поэтому, прежде чем выйти на площадку, я достаю из машины спортивную сумку и переодеваюсь в шорты и белую футболку в доме, который Яр арендовал на сутки.

У меня есть от него ключ, и время от времени в голове мелькает мысль: если понадобится тишина или разговор без лишних ушей — это место подойдёт идеально.

Помимо нашей компании, к игре присоединяются ещё несколько гостей с базы. Лица незнакомые, но настроены дружелюбно.

Сыграть с прокуратурой было бы куда острее, но для этого им сначала нужно выйти из своего шатра — а они, похоже, намеренно держатся обособленно.

В команде, за которую я играю, — и Яр, и Настя. У меня — переизбыток сил и энергии, и волейбол оказывается отличным способом стравить лишнее. Он работает как клапан: выпускает напряжение, не разрушая ничего вокруг.

Через пару раундов я ловлю себя на том, что чувствую себя… почти нормально. А ещё спустя один — боковым зрением улавливаю, как мимо площадки по траектории к бару проходит Оля.

Мы взрослые, вменяемые люди, которые прекрасно понимают последствия — и всё равно ведём себя так, будто на нас это не распространяется.

Я ощущаю себя пацаном — потому что, когда она идёт мимо босая, в коротком топе, зарывая пальцы ног в песок, внутри всё срабатывает как на автопилоте: жар, пульс, глухой толчок под рёбрами.

Взяв тайм-аут, я нахожу умывальник и, закинув футболку на плечо, поливаю голову холодной водой — остывая снаружи, но не внутри. Прикидывая, насколько удобно будет подойти к бару — не в лоб, а по дуге, чтобы это не выглядело как намеренная попытка сближения.

Когда оказываюсь рядом, Оля уже стоит у стойки и водит пальцем по ободку бокала. Вроде бы расслаблена, но плечи выдают. Готовность. Раздражение. Броню.

Уверен, где-то в ней по-прежнему живёт импульс влепить мне пощёчину. Причём не одну.

Я отодвигаю барный стул — тот, что через два от неё — и, сев, спокойно говорю бармену:

— Безалкогольное пиво. Баночное. Чешское. Мне говорили, у вас такое есть.