Уральское эхо

А два полицейских вполголоса, чтобы не слышал извозчик, вели интересный разговор.

Неимеющий чина в упор смотрел на статского советника и ждал продолжения.

– Так вот, представим себе, что на эту троицу вышел человек с большими капиталами, – закончил мысль питерец. – Ведь ворам нужен сбыт! Крупными партиями и по хорошей цене. Выгодной и для них, и для покупателя. Тем более если тот покупатель связан с парижскими, берлинскими или лондонскими миллионщиками. Этого человека по паспорту зовут Вырапаев, он промышленник-мануфактурист. А в прошлом его кличка – Ларька Шишок. Бандит, но умный! «Похоронил» сам себя на каторге, поменял личину и сейчас «иван иваныч» в Петербурге. Нынешняя его кличка – Сорокоум…

– Сорокоум? – встрепенулся Татауров. – Так он существует? О Сорокоуме в тюрьме всякие сказки сказывают; я думал, что он выдумка.

– У вас и в тюрьме осведомление есть?

– А то как же. Генрих Иваныч – начальник толковый, он с меня требует службу. И деньги какие-никакие дает.

– Хорошо, что в тюрьме есть у вас глаза и уши, – обрадовался Лыков. – Может пригодиться. Кстати о деньгах…

Он вынул бумажник, порылся и вручил екатеринбуржцу десять десяток:

– Вот вам сотня из сыскного кредита Департамента полиции.

– Ух ты! Но надобно расписку?

– Само собой, иначе Джунковский съест с потрохами. Он всех сыщиков считает мошенниками, жирующими на средства секретных фондов. Расписку даст Генрих Иваныч. А я продолжу. Если на трех главных в горном округе заправил выйдет Сорокоум, у них все сладится, с его-то мошной. И масштаб покраж вырастет. Именно для этого, есть у меня такая догадка, «иван иваныч» прислал сюда Графа Платова. Давайте поймаем его вместе с заправилами.

– Давайте. А как?

– С помощью вашей агентуры и моего опыта. Надо взять ребят с поличным, с неучтенным золотом, которое вдруг взялось из воздуха. Начнем готовить такую операцию. На золото Шелашников сам к нам придет, как рябчик на манок."

"– А клад Лбова? Он действительно существует? – спросил столоначальник. – Сомнительно как-то. И боевики правда хотят умножить его, скупая золото, и послать деньги на цареубийство?

– Я допускаю такое, – стал размышлять вслух Алексей Николаевич. – От атамана должно было остаться тысяч сто. Может, даже больше. Он держал деньги в кулаке и распоряжался ими единолично. Где-то они спрятаны. И его недобитые подельники знают где. Опасность реальна. Дело в том, Дмитрий Гаврилович, что наметилось сближение трех сил. Они начали объединяться еще в минувшее лихолетье. Фартовые, революционеры и либералы потихоньку сговариваются. Есть люди в Петербурге, в Государственной думе, которым нужен переворот. Они его готовят[80]. Смычка с бандитами точно имеет место, я сам был тому свидетелем.

Неимеющий чина надолго замолчал.