7
0
— Ваш договор не имеет никакой юридической силы!
— Этот договор составлен не для суда…Хотя, в этом случае я и судья, и обвинитель и палач в одном флаконе. Он составлен для тебя. Чтобы ты знала за что я буду давать и за что жестоко отнимать…Но, если ты останешься мне должна, я найду метод взыскать, возможно это будет метод очень болезненный для тебя. До момента подписания я был очень добр к тебе…Игра только начиналась, и ты учила ее правила.
— Жизнь моей дочери не игра для меня.
— Это твоя дочь. Наверное, естественно любить собственного ребенка. А для меня она не имеет никакого значения. Почему меня должна волновать ее жизнь? Меня волнуешь ты и наша игра. Если ты проиграешь — это твои проблемы.
— Вы бездушное чудовище!
— Ооо, я слыхал комплименты поинтереснее, чем этот. Меня не волнуют чужие дети. Так сложилось, что я совершенно к ним равнодушен. Впрочем, как и к животным.
— А свои?! Если бы это были ваши дети?! Вы когда-нибудь себе это представляли?
— Нет, не представлял. Я не планирую иметь детей.
Откинулся на спинку кресла и сделал еще один глоток своего кофе. А потом спокойно и равнодушно добавил:
— Никогда.
Человек, который не любит детей и животных внушает подозрения…Если во мне и жила капля сомнения, что он опасный психопат и садист, то теперь она испарилась."
"— Мне нужно время. Несколько дней. Я перееду к вам, сделаю все что написано в этой бумажке, но дайте мне еще несколько дней. Пожалуйста, я прошу.
— Зачем?
— Подруга сдаст эту квартиру, и я пока поживу в ней.
— Ложь. Подруга здесь не при чем. Просто иллюзия свободы…я дам тебе насладиться ею, как ты просишь. Но она ничего не даст тебе. В пунктах изменений не случится».
Мне было плевать. Любая отсрочка, любое выигранное время. Что угодно, лишь бы я использовала свой шанс получить помощь не от него. Мне почему-то казалось, что, если я найду отца Вари он непременно мне поможет. И я навсегда избавлюсь от этого морального урода. Забуду, как страшный сон и разорву проклятый контракт прямо у него на глазах. Кажется, у меня впервые в жизни появилась настоящая мечта. Нет, их появилось множество и все они касались подонка Ивана Волина.
Обратно меня вез все тот же водитель и мне казалось я уже привыкла к его квадратной роже, мелькающей передо мной намного чаще чем мое собственное отражение. Больше всего на свете мне хотелось стянуть с себя эти тряпки и смыть следы пальцев Волина с тела. В голове вспыхнуло мерзкое воспоминание о том, как тогда…как я часами стояла в ванной, глядя в кафель и не могла открутить кран. Меня заклинило. Мне было страшно ощутить даже прикосновение капель воды. Еще долго я боялась любых касаний. Вот так голая, когда ничего не нарушает мои границы я ощущала себя целостно.
