Туманный вирус

Задорные косые глаза без ресниц тоже смеялись, а руки деловито передергивали затвор винтовки.

— Иди сюда, — велел он. — Живо."

"— Цып-цып-цып, — захихикал второй казах, вооруженный самодельной пикой, сооруженной из длинной палки, к которой был примотан нож с костяной рукояткой.

— Ты глухой, да? — рассердился юноша с винтовкой.

Нагайка, которую он держал в свободной руке, отправилась за голенище сапога. Приклад винтовки уперся в плечо.

— Встаю, — крикнул Курбатов и потянулся за оружием, но напрасно он это сделал.

Оружием успели завладеть степные пираты, пока он валялся без сознания.

Его обыскали, деловито избили, швырнули поперек седла и повезли. Лежа на животе, он смотрел на чужую землю, проплывающую перед глазами, и гадал: закопают ли его, после того как убьют, или бросят валяться в степи?

Курбатов зажмурился. Его голова свесилась, словно неживая, и болталась из стороны в сторону в такт мерной лошадиной поступи. Ему было худо. Так худо, что хоть помирай. Но это означало отказаться от мести. Вариант совершенно невозможный для Курбатова. Он знал, что каким-то образом выберется из этой передряги. Та сила, которая до сих пор помогала ему, не могла оставить его в столь ответственный момент.

Его привезли во двор дома, который, несомненно, воспринимался местными жителями как самый настоящий дворец. Дом был каменный, с пристройкой из круглого леса, очень ценного в местах, где заурядному человеку и гроб-то смастерить не из чего. Под плоским навесом во дворе размещалась летняя кухня со столом на пару десятков едоков и большим казандыком — старинным казахским очагом, слепленным из глины. Здесь пахло курдючным салом, а в медном казане на огне бурлил прозрачный жир, в котором плавали поджаристые манты.

Слева к кухне примыкал гараж на два автомобиля, а за ним, скрытые от посторонних глаз, лепились хозяйственные постройки, смахивающие на кошары для овец.

Другие приметы сказочной роскоши тоже были налицо — крыша из оцинкованного железа, высоченная ограда из сырцовых блоков, двустворчатые ворота на сварных петлях, снабженные специальной калиточкой, запирающейся изнутри на задвижку. Судя по кирпичной трубе, в доме имелась добротная русская печь, а то и английский камин, у которого, как представлялось издали, приятно посидеть вечерком в стеганом узорчатом халате с чашкой кумыса в руках.

Впрочем, хозяин, то бишь бай, мог отдавать предпочтение душистому зеленому чаю. Сброшенный на землю, Курбатов живо представил себе этого ублюдка, прихлебывающего либо конское молоко, либо чаек, довольного собой, лоснящегося, распаренного. А потом так же мысленно задушил его собственными руками.

Но все это были бредовые мечты. На самом деле бай по вечерам угощался исключительно коньяком с изюмом, и не сидя, а полулежа.