2
0Взяли самую красивую, не пластмассовую.
Перед Клавой возник новый снимок. Ваза светлого цвета, ручки в виде ангелов, на крышке херувим с крестом в руках.
– Сделана из натурального камня с позолотой, – объяснила Валентина. – Конечно, тебя это не утешит, но хорошо же, что мы постарались упокоить Галю по-царски.
– Спасибо, – прошептала Клава, – раз уж ей суждено было умереть, то ничего не поделаешь. Мне легче от того, что вы так о Галочке позаботились.
Глава пятнадцатая
Клавдия Викторовна жестом остановила Настю.
– Даша, вам понятно?
– Пока все ясно, – заверила я.
– Дальше-то чехарда будет, – продолжала бабуля, – говори, Настена. У тебя хорошо получается, умеешь докладывать. А я запинаюсь, экаю, бекаю…
– Баба Клава, не наговаривай на себя, ты чудесно ведешь разговор, – успокоила ее внучка.
– Когда нервничаю, постоянно твержу: «ну… ну… ну…», – улыбнулась я, – еще прядь волос схвачу и накручиваю на палец.
По лицу бабы Клавы проскользнула тень улыбки.
– Они у тебя короткие.
– Все равно пытаюсь их вертеть, – не сдалась я.
– Давай, Настюша, – скомандовала Клавдия.
Девушка продолжила повествование.
Клавдия по-прежнему работала в интернате. Из-за смерти Гали санитарка стала обостренно воспринимать известия о кончине кого-либо из подопечных. Если уж совсем честно, то раньше санитарка относилась к смерти постояльцев спокойно, без переживаний. Что поделаешь, две жизни не дают. И еще в ее голове гнездилась совсем уж нехорошая мысль: те, кого содержат в Юрасове, разве они люди? Просто ошибка природы. Только не подумайте, что Клава обижала или презирала обитателей дома призрения. Нет, нет, она понимала, что в нем живут дети неразумные, которым уж не один десяток лет, но они никогда умом не повзрослеют.
