Темные предки светлой детки

Клавочка, мы тебе поможем с похоронами.

В раздевалку вошла Наталья Ивановна, она тоже обняла санитарку.

– Сама займусь погребением. Тебе ни о чем думать не надо.

– Где она? – прошептала Клава.

– В морге, – после короткой паузы ответила Валентина.

– Я хочу увидеть Галю, – простонала Клава.

Заведующая начала гладить нянечку по голове.

– Не надо. Ее долго пытались реанимировать, делали прямой массаж сердца.

– Лучше запомни Галочку красивой и веселой, – добавила Валентина. – Ну-ка, выпей!

Перед носом Клавдии оказался стакан. Дальнейшее она помнила смутно. Закружилась голова, голоса начальницы и врачихи стали звучать как сквозь вату.

Когда Клава открыла глаза, увидела, что лежит в изоляторе. Она кое-как встала, вышла в соседнюю комнату и увидела Валентину Ивановну.

– Тебе лучше, – обрадовалась та.

– Что со мой случилось? – пробормотала Клава.

– Гипертонический криз, – ответила врач.

– Я целые сутки проспала, – ахнула нянечка.

Валентина смутилась, а Клава увидела на стене календарь, рамочка стояла на цифре пятнадцать.

– Какое сегодня число? – изумилась Панасина. – Он правильно показывает?

Доктор молча кивнула.

– Я пролежала целую неделю? – ужаснулась Клавдия.

– Твое состояние внушало опасения, – объяснила Валентина, – перевозить такую больную крайне опасно, ты могла не выдержать дороги. Поэтому специалисты приезжали сюда, тебя держали на сильных лекарствах, они одурманивают.

– Но сейчас я чувствую себя хорошо, – удивилась Клава.

– Конечно, – согласилась Валентина, – спасибо Наталье Ивановне, которая все организовала, аж из Москвы профессора привезла.

– Господи, что с Галюней? – закричала санитарка.

– Ты ничего не помнишь? – насторожилась собеседница.

– Племянница умерла, – помолчав, объяснила Клавдия.

– Фу, – выдохнула Самойлова, – а то я уж испугалась, что ты память потеряла."

"– Прошло семь дней, – заплакала Клава, – а Галя лежит неупокоенная.

– Что ты, – замахала руками врач, – все организовали, кремировали. Так красиво сделали! Загляденье! Отпели!

Валентина открыла ящик, положила на стол фото.

– Гляди!

Клава начала перебирать глянцевые снимки. Богатая, полированная домовина, сверху на крышке роскошный венок с лентой «От безутешных друзей».

– Видишь, – говорила Валентина Ивановна, – мы достойно все устроили. А вот и снимок покойной.

Клава уставилась на очередное фото. Женщина в кружевном белом платке и незнакомом платье, с полоской бумажной молитвы на лбу, была чужой.

– Это не Галя, – прошептала Клава.

– Смерть меняет, – объяснила врач, – мы одели девушку, как невесту, она же не выходила замуж. Урна хранится в нише на кладбище.