Темные предки светлой детки

Я радовалась, что могу обеспечить Леночке безбедную жизнь, у моей дочери не было родителей-алкоголиков, финансовых проблем, убогого жилья. Я обеспечила ей все. Я любила дочь, а она меня. Но потом произошло событие, которое опять перевернуло мою жизнь.

Леночка родила ребенка от неподходящего парня. Не хочу о нем вспоминать. Он бросил мою девочку. Но у нее была я, Ленуся ни в чем не нуждалась. Внучке понадобился конверт, чтобы зимой спать на улице. В магазинах продавалось синтетическое барахло, которое продавцы нагло именовали натуральной цигейкой. Я решила показать дочке, что такое правильный мех, нашла шубу Сталины, которую перестала носить, забеременев, более ее не надевала, но и не выбросила.

Да, став Ксенией, я съездила на Ломоносовский проспект и забрала вещи Маратовой. Боялась ли я войти в квартиру? Нет. Я знала, что там убрано. Из дохи я в свое время сделала конверт для моего будущего ребенка. Закончила шить его незадолго до родов. Но Леночка не спала в нем, конверт не влез в коляску. Я не собиралась его использовать для внучки, просто хотела объяснить дочке, что такое настоящая цигейка…

Я взяла «конверт», принесла Лене, та пришла в восторг, сказала:

– Мамусик, я использую твое творение, теперь можно купить большую коляску.

Я решила отдать «конверт» в чистку, приемщица стала осматривать его и вытащила из кармана открытку, отдала ее мне. Я посмотрела на карточку. В голове вспыхнуло воспоминание.

Вот ко мне приходит Аделаида, я ее прогоняю. А она мне дает почтовую открытку. Как она попала в конверт, приготовленный для еще нерожденной Лены? Я заканчивала шить его, когда позвонили в дверь, вышла в прихожую с конвертом, положила его на комод, к тому времени я зашила низ шубы, а карманы не заделывала.

Зачем? Наверное, после беседы с Аделаидой я сунула открытку в один из них. Честно говоря, совсем этого не помню. А вот беседа с Иосифом, мужиком, который явился ко мне и рассказал, что Аделаида покончила с собой, мигом ожила в памяти. Я ему тогда сказала:"

"– Никогда не имела дела с Германом, решила, что баба сумасшедшая.

Он ответил:

– Ты выгнала ее, вела беседу так, что она была уверена: в письме правда. Надо было успокоить Аду, расспросить, почему она приехала, проявить внимание. Тогда Ада могла бы остаться в живых.

Муж постоянно изменял ей, но не с тобой. Но о походах налево жена не знала. В смерти Ады, сиротстве ее дочери много твоей вины.

И он ушел. А я вскоре забыла про его визит, про Аду, открытку, меня полностью захватила любовь к дочке, я думала только о ней. И вот! Вдруг все ожило! Лицо Ады! Имена! Голос Иосифа! Квартира Сталины! Я, голодная, на лестнице сижу… Все в голове вертелось. Я взяла открытку, спрятала ее в потайном отделении шкатулки и поняла, что мне надо рассказать дочке правду.